Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма




НазваниеФилософский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма
страница2/13
Сташкунас А А
Дата конвертации07.02.2016
Размер2.01 Mb.
ТипДокументы
источникhttp://philosophy.spbu.ru/userfiles/library/Paradigma/Paradigma 13.doc
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Тематический спектр вопросов. В зависимости от аудитории / респондента, формата события и истории отношений автора проекта с ним / с нею набор вопросов подвергался определенной корректировке, однако в целом спектр наиболее значимых из предложенных для обсуждения тем сводился к следующим:

  образ «настоящего мужчины», принятый и/или формирующийся в сообществе и его соотношение с индивидуальными представлениями / ожиданиями; взаимозависимость социально-экономического статуса и ощущения себя/партнера «настоящим мужчиной»;

  проблемный круг, связанный с феноменом власти (власть как привилегия настоящих мужчин; распределение ролей и стратегии манифестации власти в социуме и в семье);

  вопросы сексуальности21 (стратегии сексуального поведения; сексуальное насилие и сексуальное насилие в семье; до-, вне- и брачные сексуальные отношения; отношение к гомосексуальности);

  мужская сила и слабость; возраст и проблемы мужского здоровья (очевидно, что данный круг вопросов непосредственно связан с вопросами власти и сексуальности).

По этим же параметрам анализировались данные наблюдений, с которыми сопоставлялись результаты анкетирования и интервью, при этом процент семиотических зазоров оказался весьма существенным.

Методика. В зависимости от типа аудитории и формата события использовались следующие методические стратегии:

Наблюдение;

Блиц-опрос;

Опрос (явный – скрытый);

Мини-интервью ;

Развернутое интервью (индивидуальное и групповое);

Беседа (индивидуальная и групповая);

Анкетирование;

Анализ текста и/или события;

Эссе.

Ведущими методами, сквозными для всего исследования, являлись наблюдение, интервью и беседа; методы опрос и анализ текста / события использовались на занятиях со студентами / слушателями; анкеты предлагались студентам / слушателям в начале и конце соответствующего курса, а также коллегам – по желанию; задание / просьба написать эссе на тему «Что такое настоящий мужчина?» предлагались по желанию студентам / слушателям и коллегам.

Общие результаты. Прежде всего весьма показательно распределились варианты реакции респондентов по шкале открытости закрытости в зависимости от степени открытости закрытости (анонимности) предложенной формы участия.

Женщины, как коллеги, так и студенты (и особенно слушатели факультета дополнительного образования), достаточно охотно отвечали на вопросы анкет и интервьюера(ов), хотя женщины старшей и средней возрастной групп были более сдержанны в ответах, чем представительницы младшей возрастной группы. Все студентки / слушательницы и значительная часть коллег (более 2/3) согласились написать эссе, при этом затруднения вызывала не тема как таковая, а проблема жанра, с которой многие оказались незнакомы, что потребовало соответствующих объяснений.

Коллеги-мужчины старшего и среднего возраста, как правило, отказывались от интервью и анкетирования, мотивируя отказ нежеланием «быть излишне откровенными»; по этой же причине значительная их часть отказалась писать эссе, «чтобы не раскрываться»; примечательно, что о жанровой специфике эссе речь в случае отказа не заходила ни разу, поскольку задание априорно отвергалось в силу выраженной внутренней негативной установки. В беседах мужчины-коллеги всех возрастных групп отказывались отвечать на вопросы, если те казались им «слишком личными». Другая типично мужская стратегия уклонения от ответа – подчеркнутая «игра в откровенность», вплоть до выраженного эпатажа; некая «маска», долженствующая скрыть «лицо» и способствовать сохранению привычного (сложившегося) образа.

Студенты, напротив, в целом достаточно охотно участвовали в интервью, в том числе и групповых, и заполняли анкеты, нередко, впрочем, исходно воспринимая это как некую игру, позволяющую сформировать и/или утвердить в восприятии однокурсников / однокурсниц собственный образ.

Существенную роль играла фразировка вопросов: коллеги, как правило, спокойнее реагировали и готовы были отвечать на вопросы, сформулированные грамматически подчеркнуто «безлично» и/или «неопределенно-лично»; студенты в основном предпочитали «личный» тип формулировки (первый позволяет скрыться за неким аморфным «они», второй – максимально открыться, используя форму «я»).

Однако любой вариант участия (включая отказ) и реакции так или иначе способствовал достижению цели исследования, поскольку позволял судить о выбираемых индивидом стратегиях выстраивания автообраза и механизмах вписывания его в принятую в сообществе «героическую» парадигму.

Для удобства анализа полученные ответы и результаты наблюдений были распределены по нескольким разделам.

А. Стереотипы и роли.

Большинство студентов и коллег-мужчин разделяют традиционалистские убеждения о разделении жизненных ролей и профессий на мужские и женские и считают такое положение дел справедливым, поскольку «так назначено природой». Соответственно, настоящий мужчина – это в первую очередь успешный во внешнем (профессиональном) мире мужчина, хотя показатели успешности у представителей разных поколений различные. Для старшего и среднего поколений значим прежде всего социальный статус как гарантия власти, что, в свою очередь, гарантирует экономическое благополучие, способствующее осознанию себя полноценным мужчиной. Предельный вариант продемонстрирован в ответе «Я чувствую себя человеком, только когда уезжаю по гранту», – т. е. мой статус достаточно высок для получения гранта и повышается благодаря последнему; кроме того, грант – это определенная финансовая независимость, необходимая для ощущения себя «настоящим мужчиной».

Для представителей молодого поколения первостепенное значение имеет экономическое благополучие, дающее власть и являющееся гарантией высокого социального статуса. Иначе говоря, максима «мужчина должен быть в состоянии содержать семью, иначе это не мужчина» признается всеми, однако пути к ее претворению в жизнь предполагаются различные.

Распределение ролей в семье выглядело таким образом: большая часть респондентов обоих полов являются сторонниками традиционного распределения ролей   работающий муж и неработающая жена (хотя в реальной действительности жена / подруга / партнерша у всех респондентов работают, а партнер / муж многих респонденток либо не имеет работы, либо зарабатывает значительно меньше партнерши / жены).

Неработающий мужчина почти во всех случаях ассоциируется с «кухонным мужиком», что, однако, не исключает профессиональные занятия «кухней», если они гарантируют успех и признание (достижение высокого статуса) в сообществе: шеф-повар «звездного» ресторана; ведущий «кухонные» программы – как правило, некий знаковый для той или иной части социума персонаж; автор хорошо продающихся кулинарных книг и/или кулинарных обзоров в ведущих СМИ.

Добрачные сексуальные отношения для мужчин допускают все респонденты и значительная часть респонденток, для женщин – меньшая часть; внебрачные отношения жены признают основанием для расторжения брака, внебрачные отношения мужа полагаются нормой и/или неизбежностью, особенно представителями старшего и среднего поколений.

Значительная часть респондентов обоих полов в ситуации публичного общения проявила выражено отрицательное отношение к гомосексуальности, особенно мужской, хотя многие респондентки в ситуации индивидуального общения проявили большую заинтересованность этой проблемой, мотивируя ее обеспокоенностью судьбой детей («У меня растет сын, и я хочу, чтобы он был нормальным мужчиной»; «У меня дочь, и я хочу, чтобы она могла найти себе нормального мужа»).

Б. Ценностная шкала и жизненная программа. Во всех случаях идеал настоящего мужчины выступает как стимул и побуждение к действию, однако существенно изменившаяся ценностная шкала сообщества обусловливает разность идеалов для представителей разных поколений (по аналогии с понятием референтной группы позволительно предложить понятие «референтный образ / идеал»). Весьма показательной иллюстрацией динамики можно считать высказывание коллеги старшего возраста: «Раньше было легко заслужить звание настоящего мужчины. Достаточно было довольствоваться малым, тихо заниматься свои делом, в обществе быть сдержанным, немногословным и немного загадочным. Теперь нужно делать что-то реальное и громко заявлять о себе. Сегодня нужно определенное мужество, чтобы оставаться собой».

Для женщин старшего и – отчасти – среднего возраста образ настоящего мужчины ассоциируется со следующим набором качеств, расположенных по мере убывания значимости: умный, образованный, сильный, внимательный, заботливый, умеющий и готовый взять на себя ответственность за принятие решений, способный обеспечить семью.

У молодого поколения определяющую роль играет «жизненная прагматика» как задающая ценностную шкалу и референтный образ установка. Настоящий мужчина – это «реальный» мужчина, т. е. достаточно обеспеченный, финансово независимый, что гарантирует известную свободу в различных жизненных ситуациях, способный содержать партнершу / семью, не избегающий определенной ответственности за них; очень важное качество – щедрость, умение и готовность тратить деньги не только на себя. Девушка 20 лет: «Мне нужен реальный мужчина, чтобы все, как положено: сначала, чтоб красиво потусоваться, классная жизнь, потом – дом, машина, хорошая школа для детей, поездки за границу отдыхать».

В. Страхи. Главный страх – оказаться «несостоятельным как мужчина», «слабаком». Смысловой спектр концепта для представителей всех поколений очень широк и предполагает социальную, экономическую, личностную несостоятельность, в пределе – имплицитно угрожающую несостоятельность сексуальную. То есть ориентация на идеал, выступающая как стимул при формировании аксиологической и телеологической шкал, становится в известном смысле инструментом кастрации в смысле сексуальном. В качестве (возможной) компенсации рассматривается новый виток погони за успехом (идеалом); в некоторых случаях инструментом компенсации собственной (эвентуальной) несостоятельности становится выраженная агрессия по отношению к внешнему миру и населяющим его Другим – более успешным, более «настоящим», в силу этого воспринимаемым как враги.

Проблемы здоровья мужчинами обсуждаются как проблемы «здоровья вообще»; при этом представители среднего и особенно молодого поколений нередко являются сторонниками здорового образа жизни, широко пропагандируемого СМИ (первые – чаще в теории, вторые – на практике), поскольку успешный, т.е. настоящий, мужчина – это прежде всего здоровый мужчина, у которого «ничего не болит» и который «ни на что не жалуется».

Однако разговоры о мужском здоровье вызывают неловкость, желание уклониться от ответа, особенно у представителей старшего и среднего поколений. Особенно болезненно воспринимается вопрос о мужском климаксе, так как у настоящих мужчин климакса не бывает («Вы еще скажите, что у мужчин бывают критические дни»).

Женщины всех возрастных групп в равной степени свободно обсуждают вопросы женского (своего) и мужского (партнера / мужа / сына) здоровья.

Г. Источники информации, определяющей аксиологическую шкалу и референтный образ.

Коллеги старшего и среднего поколений указали телевидение – «Первый канал», «Россия», «НТВ», «5-й канал» (новостные программы, аналитические программы, культурные программы, художественные фильмы), «серьезная» литература, «серьезные» периодические – в том числе специальные – издания; реклама, в том числе реклама, героем которой является Настоящий мужчина, у коллег-мужчин вызывает отношение, которое можно квалифицировать как «притягивание через отторжение», у женщин – приятие как нечто желаемое, но по определению недостижимое.

Студенты назвали следующие источники информации: телевидение – «НТВ» как «жесткий мужской канал», «СТС», «МузТВ», «Спорт», реже – «Россия» и «5-й канал» (боевики, фильмы ужасов, сериалы, музыкальные программы, «Дом» и «Дом 2»); реклама воспринимается как своеобразное «руководство к действию», хотя с некоторой долей завистливого отторжения («это – не для всех»); круг чтения: гламурные журналы, женские и/или мужские журналы, «русский детектив», любовные романы.

В результате, участники (многие – с удивлением) отрефлектировали и вербализовали то, что давно сделалось явлением российской и в целом постсоветской действительности и о чем они «до этого особенно не задумывались». Во-первых, в данном культурном пространстве достаточно успешно сосуществуют как минимум два инварианта образа «настоящего мужчины», преподносимые как идеал, на который следует равняться (разумеется, идеал по определению недостижим – однако к нему следует стремиться, полагая это жизненной целью). Первый может быть условно назван собственно российским, второй – западным. Способы и каналы внедрения в массовое сознание в целом одинаковы для обоих. Внешняя атрибутика также во многом совпадает (в известном смысле российский инвариант можно условно считать западным, перенесенным на российскую почву и претерпевшим на ней соответствующие трансформации). Каждый инвариант имеет определенный набор вариантов экспликации с учетом адресной аудитории (возраст, социальный статус, имущественное положение, семейное положение, этническая принадлежность). По сути дела, на индивидуальном уровне с ними вольно или невольно соотносятся стереотип поведения, система жизненных ценностей и приоритетов, телеологическая шкала всех респондентов и респонденток. Кроме того, каждый из этих вариантов образует некую оппозицию (bad guy – good guy; причем в исконном американском варианте оба – настоящие мужчины!), в пределе сводимую к концептуальной оппозиции «сильный мужчина – слабый мужчина», в рамки которой вполне органично вписываются полученные результаты. Правда, смысловое наполнение концептов оказывается различным у представителей различных поколений и социальных групп.


Н. Х. Орлова


Целибат как отказ от муж(ест)ества


Первохристианская церковь не только стремилась обновить дух человека, но «пересоздавала и социальный строй на новых началах».22 Довольно скоро пафос ожидания близкого конца мира с его харизматическим укладом жизни и вдохновенным стилем проповеди стал ослабевать. «Малое стадо» странников, живущих лишь ожиданием «грядущего града», превращалось в организованное общество с иерархией, образовывающимся культом и традициями. Кроме того, как указывают историки, широкое распространение христианства одновременно сопровождалось «понижением строгости нравов», что неизбежно стимулировало действия церкви на развитие нравственной дисциплины. В первую очередь это выразилось в стремлении поднять на новую нравственную высоту образ жизни священнослужителей.

Предельно высокий идеал задается образом Иисуса Христа, который согласно христологическим концепциям, потому и являет пример «нетленности», что вошел в мир людей не через брачное «полосочетание». «Превосходный» способ вочеловечивания Иисуса как бы говорит о достижении такой степени чистоты, которая возможна лишь при всецелом отрешении от «плотских страстей». Памятники церковной письменности информируют, что харизматические учителя первохристианской церкви (апостолы, пророки, дидаскалы) должны были иметь «нравы Господа».

Понятно, что шедшие вслед за ними епископы и дьяконы должны были следовать столь высокому образцу: быть «непорочными, нищелюбивыми, честными, не пьяницами, не корыстолюбивыми, не лицеприятными». Именно в этот период начинает формироваться традиция предпочтения безбрачия, как свидетельства выхода за пределы плотской (человеческой) немощи. Формулируются принципы новой педагогики и христианского брака, согласно которым женатый клирик должен быть «мужем одной жены» и воспитывать своих детей в послушании. В качестве другого мотива в формировании традиции безбрачия епископата указывают формирующуюся потребность отделить клириков от мирян, наделить их совершенно особыми знаками отличия. Мир и его дела становятся как бы скверною, соприкосновение с которой следует стремиться преодолеть через аскезу и отказ от мирских повседневных практик. Безбрачие духовенства в этом случае выступает как особое свойство, которое отличает клир как «класс святых» от «класса грешных». И уже во II в. усиливаются настроения против брачного духовенства (см. послание Игнатия Богоносца к Поликарпу. Гл. 5). В древней Коптской редакции постановлений апостольских уже говорится, что «хорошо, если епископ не женат».23 Тоже обнаруживается и в canones ecclesiasticu (памятник II в.), где требование усиливается воздержанием от общения с женами. Климент Александрийский маркирует безбрачных как «избраннейших из избранных». У Оригена идеал духовенства также предполагает отказ от «сношений с женой».

Безбрачие епископата выразительно иллюстрирует гибкость обрядотворчества христианской церкви, которая позволяла изменять церковные обряды, не касавшиеся существа веры, в ответ на культурный и социальный запрос времени. И если апостол Павел в послании к Тимофею [3:2] говорит, что епископу полагается жениться один раз (соблюдать закон моногамии), а пятое правило святых апостолов запрещает епископам изгонять жен «под видом благоверия», то 12-е правило VI Вселенского собора уже угрожает извержением из духовного сана за вступление в брак.

Вместе с тем религиозное сознание того времени сохраняет амбивалентное отношение к браку священников, опираясь в этом случае на примеры брачных апостолов и на правило «епископ или пресвитер диакон да не изгонит жены своей под предлогом благочестия». Однозначно формулируются ограничения относительно сохранявшейся традиции многобрачия (об этом читаем у Тертуллиана в трактате «О целомудрии», у Климента Александрийского в Строматах). В памятниках древней письменности встречаются сведения о том, что среди священнослужителей в начале III в. все еще были и второбрачные и троебрачные.24 Кроме того зарождается традиция иного обращения к женщине, жене. Так, Киприан, описывая грубое обращение пресвитера Новата с беременной женой (у которой от удара в живот произошли преждевременные роды), осуждает именно такое обращение.

С IV в. вопросом о браке и безбрачии духовенства христианская церковь начинает заниматься особенно усиленно, причем история решения этого вопроса у восточной и западной церквей имела значительные различия. Заметное влияние на усиление дискуссий по вопросу безбрачия духовенства оказало широкое распространение монашеского движения. Вместе с тем с возникновением аскетических настроений возникают различные идеи реализации аскезы. Среди них особым смыслом наполняется стремление к достижению «внешнего бесстрастия», которое проверялось в так называемом духовном браке, и на фоне заявленного безбрачия, распространяется практика сожительства с так называемыми духовными сестрами.

«Бесстрастное сожительство» с лицом другого пола должно было продемонстрировать «неудобопреклонность» к греху.25 Серьезным мотивом для совместного проживания с духовной супругой считалась и хозяйственно-бытовая необходимость, так как женское присутствие обеспечивало комфорт. Тертуллиан считал такой мотив законным, но рекомендовал для этих целей брать жен постарше и «пострашнее». Статус женщины в таком сожительстве определялся специальным термином «субъинтродукта».

Однако, как показывает история, внутри такого сожительства часто воспроизводились сценарии, которые компрометировали не только священнослужителей, но и всю христианскую церковь. Известно, что приведенный в негодование такими примерами Киприан издает приказ о запрете сожительства «аскетов» с «девами», а акушеркам предписывает произвести медицинский осмотр всех карфагенских девственниц.26

Определяли свое отношение к так называемым духовным бракам и церковные соборы. Анкирский собор (314 г.) 19-м правилом категорически запрещает такую практику: «Давшие обет девства и нарушившие обет, да исполнят епитимию двоебрачных. Девам же, соединяющимся жительством с некиими, аки с братиями, мы сие возбранили». 3–е правило I Вселенского собора также жестко и недвусмысленно подтверждает этот запрет: «Великий собор без изъятия положил, чтобы ни епископу, ни пресвитеру, ни диакону, и вообще никому из находящихся в клире, не было позволено иметь сожительствующую в доме жену, разве матерь, или сестру, или тетку, или те токмо лица, которые чужды всякаго подозрения». Иначе говоря, норма мужественности как свидетельство силы духа, воли и последовательности в достижении цели, запрашивала предельный отказ от собственно мужества, от мужской сущности, реализуемой, в том числе и путем традиционного воспроизводства жизни пола.

О том, что вопросы, связанные с половыми отношениями занимают серьезное место в нормотворчестве христианской церкви, свидетельствует включение их в дискуссии на Неокесарийском и Анкирском соборах, а затем и на I Вселенском соборе. Доминантой, на которую ссылались не одно столетие в своем творчестве церковные писатели, стал тезис, сформулированный емко епископом Пафнутием «брак честен и ложе не скверно». Опираясь в своих доводах на эту аксиому, он предостерегал «как бы от избытка строгости не произошло вреда для церкви; ибо не все могут принять на себя подвиг бесстрастия».27 Много позже М. Лютер, подтверждая эти опасения, напишет, что через идеи целибата «возникло, к несчастью, так много бедствий, что всех не пересказать, этим было дано греческой Церкви основание к разделению, и умножились бесконечные раздоры, прегрешения, бесчестия и лукавство, как происходит во всем, что затевается и творится дьяволом».28

Возвращаясь в глубь веков к Никейскому собору, добавим, что авторитет слов Пафнутия подкреплялся тем, что сам он был аскетом по воспитанию и по образу жизни. Как известно, согласившись, что безбрачие есть «в воле» каждого вступающего в сан, собор не стал выносить запретительных решений.

Вместе с тем религиозное сознание того времени уже было в большой степени подвержено духу монашества, что задавало тон недоверчивого отношения к брачному клирику. Указание на эти тенденции мы находим у Григория Богослова. Сила этих настроений была столь велика, что порой у брачного священника отказывались креститься, считая, что его брачный статус оскверняет таинство. Собранный именно по этому поводу Гангрский собор (340 г.) дает в 4–м правиле осуждающее определение подобной практике: «Аще кто о пресвитере, вступившем в брак, разсуждает, яко не достоин причащатися приношения, когда таковый совершил литургию: да будет под клятвою». Таким образом, формально права брачных и безбрачных священников были равны, но господствующий дух того времени уже ожидал от них безбрачия. Уступкой ригористическому направлению в решении вопроса стала практика назначения епископов преимущественно из монашествующих или безбрачных. Однако сами монахи неохотно принимали сан епископа, считая, что он отвлекает от монашеских подвигов. И практика назначения епископами брачных священников продолжает сохраняться. Историки перечисляют среди них отца Григория Богослова, Григория Нисского (брата Василия Великого), Илиодора, епископа Трикского. На Ефесском соборе (400 г.) звучат слова, также подтверждающие эту практику: «Многие из нас не только разорены, но отдали все до последнего украшения наших жен и домашней утвари: справедливость требует, чтобы это было нам возвращено».29 Известны и примеры, когда епископы активно защищали свое право иметь семью. Синезий, епископ Птолемаидский во время своего избрания говорит: «Бог, закон и священная рука Феофила дали мне жену. Поэтому я возвещаю всем и свидетельствую, что я не хочу разлучаться с ней, и что не буду тайно жить с ней как прелюбодей, ибо первое нисколько неблагочестиво, а второе незаконно; напротив, я желаю и молюсь о том, чтобы иметь от нее многочисленнейших и прекраснейших детей».30

В VI в. гражданское законодательство Юстиниана предписывает выбирать из женатых священников только тех, у кого нет детей и племянников, чтобы заботы о них не отвлекали от попечения о пастве. Следующим шагом становится запрещение жить со своей женой. Последнюю точку законодательство Юстиниана ставит постановлением об избрании в епископы либо монашествующего, либо безбрачного, прослужившего в клире не менее шести месяцев. Таким образом, постепенно безбрачие становится отличием епископа по обычаю.

Трульский собор VII в. 12–м правилом постановляет: «Дошло до сведения нашего и то, что в Африке, и Ливии, и в иных местах некоторые из тамо сущих боголюбезнейших предстоятелей, и по совершившемся над ними рукоположении, не оставляют жити купно со своими супругами, полагая тем претыкание и соблазн другим. Имея убо великое тщание, дабы все устроити к пользе порученных паств, признали мы за благо, да не будет отныне ничего таковаго. Сие же глаголем не ко отложению, или превращению апостольскаго законоположения; но прилагая попечение о спасении и о преуспеянии людей на лучшее, и о том, да не допустим какого-либо нарекания на священное звание. Ибо глаголет божественный Апостол: вся во славу Божию творите: беспреткновени бывайте иудеем, и эллином и церкви Божией, яко же и аз во всем всем угождаю, не иский своея пользы, но многих, да спасутся. Подражатели мне бывайте, якоже и аз Христу (1 Кор. 10:31–33; 11:1). Аще же кто усмотрен будет сие творящий, да будет извержен». Этим правилом в восточной церкви закрепляется окончательно практика безбрачного епископата. При этом остальным клирикам тем же Трульским собором (Пр. 13) позволялось оставаться в брачном статусе. Слова «дабы мы не были принуждены оскорблять Богом установленный и Им в Его пришествии благословленный брак» обнаруживают явное противоречие и неразрешимость вопроса: священнику и дьякону брак разрешен, чтобы не «оскорбить Бога», епископу практически по той же причине брак запрещался.

Иначе разрешалась проблема целибата западной церковью. Начиная с IV в. в ней практически не возникает разночтений по этому вопросу, о чем свидетельствуют правила Эльвирского собора. Среди его канонов мы находим закон, который предписывает целибат даже для тех служащих алтарю, которые уже состояли в браке на момент вступления в клир. Напомним, что на Востоке брачная жизнь, начатая перед вступлением в клир, позволялась, и именно на Никейском Соборе было отклонено предложение служащим клирикам прерывать брачное сожительство. На Западе против брака выступают Августин, Иероним, Амвросий. Папа Лев Великий (V в.) предписывает воздерживаться от брачного сожительства, в том числе и в самом браке. И хотя повседневная практика не вдруг стала соответствовать этой традиции, против непокорных «последователей похотей» разворачивается жесткая борьба.

Теократический идеал западного христианства и в ранние, и в более поздние века связывается именно с безбрачием духовенства. Однако впервые официальный призыв к мирянам против женатого духовенства звучит на латеранском соборе 1050 г. при папе Льве IX. Еще нет призывов к насильственным действиям, но уже есть слова об ограничении общения с брачными клириками. И в этом как бы провокация на насилие, которая, как считают историки, в тех условиях могла возникнуть стихийно в массах мирян, завидующих богатому духовенству.

Особенно активно преследования против женатых служителей церкви начинаются в первые годы понтификата Григория VII, который был убежден, что священническое служение несовместимо с какими бы то ни было половыми отношениями, с «блудодеянием» (fornicatio). Кощунственно одними и теми же руками «возносить на алтарь» тело Христово и «прикасаться к телу блудницы». По словам Е. Трубецкого, идеал безбрачия у Григория связывается с тем «особенным рабством Богу, которое отличает духовенство от мирян».31 Девственный идеал церкви должен был выражаться в девственности служителей, семейный быт которых рассматривается как «гибельное» для дела Бога порабощение (servitus). Кроме того, безбрачие было своеобразной профилактикой расхищения церковного имущества в пользу семьи, а также превращения женатого духовенства в «наследственную касту».

Все усилия во время своего понтификата Григорий направляет на то, чтобы положить предел традиции «конкубината», невоздержанности духовенства, а также изолировать их от родственников и близких. Исследователи отмечают оригинальность Григория с его идеями антибрачной политики не как мыслителя-теоретика, а как деятеля, «героя идеи», за которую он борется.

Сторонники аскетической реформы того времени стремились добиться единства церкви посредством принудительного порядка, вырабатывая жесткие предписания. Добиться выполнения последних можно было лишь посредством «светского меча» закона. Аскетический идеал превращался в «принудительную норму», в норму антимужественности, реализуемую через отказ от мужества пола. Идеал священничества должен был реализовываться не силой свободного духовного служения человека, а детерминировался привязанностью / оторванностью к / от своей половой сущности (брачному статусу) через институционально оформленные земные ограничения власти. Церковь вынуждена была как бы изменить самой себе, уйти из царства не от мира сего в «низменный» мирской уровень социальности, права, политики. С этого момента человеческая свобода священнослужителей как бы отчуждается от дела, которому они служат, и они превращаются, говоря словами Е. Трубецкого, в «пассивный архитектурный материал, в безличные камни церковного здания».32

В дальнейшем усилиями ряда пап целибат становится узаконенной нормой для всех клириков западной церкви. Однако церковная история показывает, что, несмотря на борьбу церкви за нравственную чистоту священнослужителей, на Западе обычай держать субъинтродукт постепенно трансформировался в простой конкубинат, а на Востоке решить проблему удалось после введения правила обязательного вступления в брак до посвящения в духовный сан.


И. И. Евлампиев

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма icon«Москва как мировой финансовый центр»
Фгобувпо «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»; Факультет Бухгалтерского учета, анализа и аудита; Кафедра...
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconКатегория времени в философии постмодернизма
Кафедра философии, культурологии, прикладной этики, религиоведения и теологии имени А. С. Хомякова
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconКафедра философии и культурологии
Современная наука как социальный институт. Формы организации науки (научное сообщество, научные школы и группы, «невидимый колледж»,...
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconЛингвокультурные основы родинного текста болгар
Ведущая организация – Московский государственный университет, филологический факультет, кафедра славянской филологии
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconРоссийской Федерации Дагестанский Государственный Университет Юридический факультет Кафедра гражданского права
Общая характеристика сети Интернет и проблемы ее правовой регламентации
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconГуманитарный факультет. Кафедра педагогики и психологии
Цель курса: обеспечение будущих педагогов-психологов знаниями теоретических основ организации психологической службы в школе
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconКафедра этнографии и антропологии
Санкт-Петербургского государственного технического университета (ппи спбгту), Псковский областной институт повышения квалификации...
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconДонецкий нециональный университет филологический факультет кафедра русской литературы
Поэтические традиции народной культуры греков-урумов с. Улаклы великоновоселковского района донецкой области
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «самарский государственный университет» исторический факультет кафедра зарубежной истории
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Самарского государственного университета
Философский факультет Кафедра культурологии Кафедра философской антропологии Центр «софик» парадигма iconФакультет социальных наук Кафедра социальной педагогики и самопознания график проведения открытых занятии
Уровень высшего образования (бакалавриат, магистратура, докторантура PhD), где проводится открытое занятие
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница