Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта




Скачать 404.94 Kb.
НазваниеРеферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта
страница2/3
Тарасов Е Ф
Дата конвертации16.02.2016
Размер404.94 Kb.
ТипРеферат
источникhttps://transgenderlinguistics.files.wordpress.com/2014/05/d180d0b5d184d0b5d180d0b0d182.doc
1   2   3
§ 3. Перформативность и гендерная идентичность субъекта


В своей работе «Эстетика перформативного» известный немецкий театровед Эрика Фишер-Лихте пишет: «Результатом перформативности можно считать представления, иначе говоря: перформативность манифестирует и реализует себя в перформативных действиях, носящих характер представления»14. Поскольку Остин также понимал осуществление речевого акта как некоего рода ритуал, представление, то в этом контексте мы можем в числе его продолжателей назвать и Джудит Батлер, которая определяет процесс перформативного конструирования идентичности как процесс её воплощения, т.е. также своего рода представления или ритуала. Однако и до того, как понятие перформативного будет рассмотрено Батлер в применении к конструированию гендерной идентичности, многие исследователи также связывали идентичность с перформативностью.


Сара Л. Кроули и Кендал Л. Броуд в статье «Конструирование пола и сексуальностей» («Сборник конструктивистских исследований», 2008) справедливо отмечают: «Если следовать сложившемуся в гуманитарных науках канону, то создаётся впечатление, что все постструктуралистские исследования сексуальностей начались с Мишеля Фуко, и что до Джудит Батлер никто не писал о перформативных аспектах гендера (в теориях и проблемах, разрабатываемых этими авторами, исследователи сексуальностей находят много общего). Оба эти предположения неверны»15. Под словом «сексуальности» исследователи понимают здесь спектр практик, которые осуществляются, интерпретируются и принимаются в качестве идентичностей в социуме на протяжении всей истории его развития; таким образом, это понятие включает в себя и постулирование и реализацию гендерной идентичности. Кроули и Броуд среди различных направлений их изучения, таких как социология гендера, особенно выделяют конструкционистские социологические теории, в рамках которых многие ученые предлагали использовать перформативные подходы для исследования гендерной определённости и которые наряду с феминистскими теориями привели к так называемому «лингвистическому повороту».


Эрвинг Гоффман (иногда: Ирвинг Гофман) в работе «Представление себя другим в повседневной жизни» (1959)16 акцентирует, что общество в целом и каждый отдельный его член в частности стремятся управлять производимым ими впечатлением. Его работа базируется на представлении о том, что подходом к саморепрезентации субъекта должен быть «подход театрального представления, а следующие из него принципы суть принципы драматургические»17, и отмечает, что «исполнитель должен ответственно подходить к выбору выразительных или экспрессивных средств своих действий»18. Вследствие того, что наше исследование является психолингвистическим, мы не можем остановиться лишь на сознательных актах и не учитывать при этом бессознательные проявления представления себя другим, которые как раз и имеют место в повседневной жизни. Дальнейший шаг в этом направлении предпринимает Гарольд Гарфинкель.


Этнометодология как интердисциплинарная наука о путях создания обычными людьми стабильного социального мира посредством обыденных высказываний и действий находится в тесной связи как с социологией, так и с лингвистикой. Гарфинкель в своем основополагающем труде «Исследования по этнометодологии» (1967)19, выводит методологический арсенал культурных событий, посредством которых в межличностном взаимодействии представляются свидетельства права на существование в той или иной гендерной роли. Ключевым его постулатом является то, что «видимую-изъяснимую… половую принадлежность создают практики членов общества»20. Рассматривая в главе, посвященной феномену транссексуальности, управление транссексуальным переходом как частный случай управления впечатлением в ходе постоянно возникающих ситуаций межличностного взаимодействия, он пишет, что, на первый взгляд, «феномен перехода… соответствует описанной Гоффманом работе по созданию впечатления в определенных социальных кругах», однако отмечает, что соответствие это лишь поверхностное. Он обращает внимание на то, что освоение жизненных обстоятельств в случае перехода осуществляется путем манипулирования этими обстоятельствами как структурой релевантностей – в отличие от Гоффмана, который рассматривает релевантные жизненные ситуации лишь как эпизодическую структуру. При этом субъект осуществляет работу, направленную на демонстрирование в практических ситуациях той половой принадлежности, которая в любом случае оставалась бы явно самотождественной. Здесь он формулирует центральный, на его взгляд, вопрос при рассмотрении поведения человека в подобных жизненных ситуациях: «Как я представляю эти факты или как, по моему мнению, представляет их любой другой человек?»21 С точки зрения языка представляет интерес, что в качестве (социологических) средств, в данном случае средств осуществления перехода как критической ситуации постулирования и репрезентации собственной гендерной идентичности, он указывает ряд риторических и собственно лингвистических приемов, таких как: опущение; эвфемизм; намеки; общие фразы, безличные предложения и ссылки; уклонение от темы разговора или предоставления определенной информации; буквальную интерпретацию вопросов; предоставление собеседнику возможности самому ответить на заданный им вопрос; выбор максимально нейтральной (или типичной) стратегии ведения разговора, ответов на вопросы, требующих наименьших объяснений; сообщение ложных сведений; предварительное планирование ответов на потенциальные вопросы, импровизация; при этом – устойчивое «исправление» собеседника в ситуациях, допускающих, пусть даже теоретически, двусмысленность или альтернативную трактовку, не соответствующую постулируемой идентичности; настойчивость в том, чтобы собеседник правильно понял высказывание; поиск неверного подтекста в высказываниях собеседника; умышленное подчеркивание атрибутов, имеющих для говорящего особое значение (например, «естественный»); пресечение попыток самостоятельной интерпретации сказанного собеседником, и др.


В своем анализе практик демонстрирования половой принадлежности в повседневной деятельности Гарфинкель отмечает, «что и как… половая принадлежность реализуется посредством речи и поведения как непрерывных процессов практического опознавания, которые в отдельных и конкретных случаях осуществляются естественным путем, с использованием членами общества «видимого, но не замечаемого» фона обыденных событий, процессов»22 (курсив автора). Вследствие того, что перформативность подразумевает речевые акты – и, следовательно, речевое поведение в целом – как составную часть реального поведения, мы можем говорить о том, что с этих пор закрепляется важнейшая роль языковых действий в конструировании гендерной идентичности в восприятии Другого, обращенном на нас. Однако эти работы по-прежнему остаются в области понимания перформативного как ритуализированного представления. Это же подтверждается и исследованием Эстер Ньютон («На сцене – Мамаша: травестирование женщин в Америке», 1972)23, где поэтапно рассматривается создание женского образа и тем самым подчеркивается не детерминированное биологически конструирование определенной половой идентичности.


Продолжая данное направление исследований, Джон Ганьон и Уильям Саймон в работе «Сексуальное поведение: социальные истоки человеческой сексуальности» (1973)24 уже рассматривают гендерную идентичность как конструкт и применяют к сексуальности понятие социальных сценариев. Как следствие, они выдвигают гипотезу о том, что половая идентичность человека существует в форме сценария (англ. scripted)25, т.е. не как биологического свойства, а как форм поведения, которыми располагает субъект в рамках социума, в котором существуют свои понятия уместности. Это позволило противопоставить конструктивистский подход эссенциалистскому. В то же время, выступивший с позиций эссенциализма Фредерик Уитэм («Гомосексуальная роль: новый взгляд», 1998)26 предполагает, что определенному поведению, т.е. к принятию субъектом некоей роли или вхождению в определенную субкультуру, предшествует базовая ориентация.


Стивен Эпштейн, призывая в своем труде «Гей-политика, этническая идентичность: границы социального конструкционизма» (1978) осмысливать сексуальности за пределами упрощенной оппозиции эссенциализма и конструктивизма, пишет: «Ни строгий конструкционизм, ни строгий эссенциализм не способны объяснить, что значит быть»27. Обе этих точки зрения в действительности не противоречат друг другу, если при их рассмотрении сочетать аспекты теории желания как желания Другого с приведенным выше обоснованием роли перформативного и в частности речевых актов в конструировании идентичности субъекта. Поскольку субъект, согласно Лакану, осознает себя лишь как субъект желания, а желание в том числе есть желание Другого, то следовательно, частью самоидентификации субъекта является то, что он осознает себя как объект желания Другого. Из этого очевидно, что, обладая уже сформированным представлением о себе либо даже пока не имея такового, для полноты картины идентичности субъекту необходима интеракция с Другим, необходимо осознать себя посредством восприятия Другого. При этом, согласно приведенным выше представлениям о перформативности, это восприятие формируется под непосредственным влиянием действий субъекта, в том числе – его речевого поведения. Это находит отражение в одной из последующих работ Гоффмана, где он переносит положения теории желания и теории (гендерно-маркированной) субъективности Лакана на языковое поведение, отталкиваясь от того, что часть идентичности Я выявляется лишь посредством стороннего отражения: сам Гоффман называет это «отраженным Я» (англ. looking-glass self – «Рамочный анализ», 1974)28. Исходя из этого, он приписывает «Я» внешнюю перспективу и утверждает, что идентичность Я не только не является противоположностью Другого, но, напротив – тем, что познается во взаимодействии между Я и Другим. Стоит отметить, что схожие предположения высказывали также Гумбольдт, который приписывал подобные отражающие свойства диалогу, т.е. непосредственной форме речевой интеракции, и Левинас, который присваивал задачу реакции, или отражения, самому собеседнику.


В ходе дальнейшего развития мысли рассмотрение ролевых моделей половых идентичностей происходит в рамках структурного фундаментализма, основоположником которого является Талкот Парсонс, где воспроизведение той или иной существующей в обществе и усвоенной субъектом модели интерпретируется как его желание занять свое место в структуре социума, при этом половые роли рассматриваются как основной различительный признак, на базе которого строится социальная, а затем и политическая дифференциация. В частности, в том же русле усвоение половых ролей будет трактоваться и Симоной де Бовуар. Мишель Фуко в «Истории сексуальности» (1976-1984) оспаривает попытки превратить половую принадлежность в базовую характеристику человека.29 Он отмечает, что таким образом сексуальность и идентичность оказываются неразрывно, «шаблонно» связаны друг с другом и категория пола из разряда частной и формальной переходит в разряд категории универсальной, определяющей всю дальнейшую социализацию человека в обществе; тем самым сексуальность становится одним из элементов властных (иерархических, управляющих) общественных отношений, однако так было не всегда. Данный вывод приводит к рассмотрению гендера и сексуальности как политических категорий. Ирина Жеребкина отмечает, что «решающее значение для этой теоретической переориентации сыграли 1) теории гендера Терезы де Лауретис (гендер как репрезентация) и 2) теории перформативного гендера Дж. Батлер (гендерные дифференциации являются артикуляцией повторяемых и социально санкционированных перформансов)»30.


В 1988г. Джудит Батлер в своей статье «Перформативные акты и структура гендера: эссе в области феноменологии и теории феминизма»31 переносит понятие перформативного на поиски изначально присущей или же возникающей половой идентичности. В фокусе её работ находится вопрос о том, является ли пол свойством личности или же образом жизни. Двумя годами позже, в книге «Гендерное беспокойство» (1990)32, она отрицает биологическую природу пола, предшествующую его социальной реализации («гендеризации»). Батлер фокусируется на понятии гендера как социального конструкта, который, в продолжение театрализованной риторики Остина, создается посредством совершения и под влиянием ритуализированных перформативных действий и, таким образом, не существует вне определенной социокультурной среды и в особенности её отношений власти (в частности, «гетеросексуального закона»). При этом существование гендера как категории и существование конкретных гендерных практик оказывается взаимообусловленным. Согласно её мнению, половые практики, реализуясь, обретают вид оппозиции категорий «мужского» и «женского» и тем самым выходят за рамки конкретного социокультурного контекста, формируя нормативные для данного общества половые роли. Данные роли постепенно обособляются от конкретных практик и обретают автономное значение естественных категорий. Перформативная гендерная субъективизация, по её мнению, происходит через «цитирование» установленных обществом норм, т.е. определенных отношений власти. Способность (или неспособность) «цитировать» сложившиеся нормы и определяет социализацию отдельного субъекта.33 Тем самым она абсолютизирует перформативность речевых актов в отношении гендерной идентичности, утверждая, что «язык не является внешним средством или инструментом, в который я вливаю себя и из которого я собираю отражение этого себя»34, но, напротив, является средством формирования «себя».


Однако, как было нами показано выше при анализе теории речевых актов и её развития, абсолютизировать их роль не представляется возможным; с другой стороны, как мы увидели из рассмотрения теорий гендерно-маркированной субъективности и теорий желания, равно возможны в реальности как самоидентификация, предшествующая перформативным актам, так и самоидентификация, формирующаяся в результате совершения перформативных актов. Это, в том числе, допускает, что идентичность, присущая субъекту до совершения перформативного акта и восприятия данного акта Другим, может претерпеть изменения под влиянием реакции Другого.


Сергей Ушакин («Поле пола», 2007) отмечает, что данная проблема, как проблема межличностного взаимодействия, имеет и вербальную сторону, поскольку в гендерной идентичности субъекта сочетаются «два фактора – отображающая («репрезентативная»), символическая, неявная, скрытая и/или скрываемая природа пола, с одной стороны, и дискурсивный, или речевой, способ его – пола – проявления, с другой»35. Следовательно, для реализации гендерной идентичности необходимо прибегать к различного рода практикам как способам её проявления. Среди них одной из важнейших является языковая гендерная практика. Однако здесь можно возразить Ушакину в том, что речевой способ проявления пола противопоставляется отображению природы пола. Возвращаясь к тому, что Остин и его последователи показали отсутствие четких (при этом всё же существующих) границ между перформативными и констативными речевыми актами, и суммируя это с выводами предшествующего абзаца, мы можем утверждать, что посредством речевых действий осуществляется как конструирование, так и отображение гендерной самоидентификации. Однако важным отличием будет являться то, что данные речевые действия более не носят характер ритуализованного представления, целью которого является обретение места в структуре общества, а представляют собой репрезентацию уже реализованной или еще только реализуемой (существующей в интенциях говорящего как намерение, как обретение опыта, как гипотеза, как эксперимент, но еще не как устойчивая самоидентификация) гендерной идентификации.

§ 4. Субъект и идентичность в языке. Перформативный подход в языковой репрезентации


В «Философских исследованиях» Виттгенштейн, связывая язык с понятием «формы жизни», полагает субъект и его контекст как укорененное в языке явление. При том, что Карл Бюлер даже с лингвистической точки зрения отмечает невербальные альтернативы, представляется очевидным, насколько важную роль в формировании субъективности и идентичности играют язык и языковое поведение. Эмиль Бенвенист в работе «О субъективности в языке» (1958) пишет следующее: «Именно в языке и посредством языка человек становится субъектом, поскольку лишь язык основан на реальности – реальности, которая есть реальность существования, концепт эго»36.


В своей теории языковой субъективности Бенвенист, как видно из приведенной цитаты, определяет существование субъекта исключительно его языковым поведением. Язык, существующий столько же, сколько существует субъект (или же наоборот), позволяет говорящему осуществить процесс субъективизации, присвоив себе в речевом акте отведенное ему в языке место, обозначенное местоимением первого лица единственного числа «я». «Я» у Бенвениста является шифтером (термин «шифтер» введен О. Есперсеном в 1922г. в труде «Язык, его природа, развитие и происхождение»). Шифтер – иначе: индикативный символ – сочетает в себе понятия символа (коим является языковой знак) и индекса (т.е. указания). Местоимение «я» как языковой знак обозначает определенный объект (автора высказывания), «но в то же время «я» указывает на говорящего и реально связано с его высказыванием, поэтому является индексом»37. В данной модели, что важно, субъективизация осуществляется исключительно за счет языковых средств, и в ней нет места для позиции и функций Другого. Однако, как отмечал Бенджамин Уорф при формулировке гипотезы лингвистической относительности, «было установлено, что основа языковой системы любого языка (иными словами, грамматика) не есть просто инструмент для воспроизведения мыслей. Напротив, грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивидуума, средством анализа его впечатлений и их синтеза»38. Таким образом, в процессе субъективизации конкретный говорящий для утверждения собственного Я присваивает себе формы речи, предоставленные ему в распоряжение абстрактным Другим – создателем языка, его лексического фонда, грамматической структуры.


Жак Лакан, разрабатывая свою концепцию субъективности в языке как систему отношений субъекта и языка, опирается на положение Фердинанда де Соссюра о языковом знаке как символе и делает акцент на символической природе данного шифтера как языкового знака. Символ для Лакана, как уже было сказано, является определяющим в структуре субъекта и его существования в социуме: «Та важнейшая часть опыта человека, которая как раз и представляет собой, собственно говоря, опыт субъекта, та, благодаря которой субъект этот и существует, лежит в плоскости возникновения символа»39. Поскольку функция языка понимается как порождение субъекта, являющегося атрибутом социума40, социализация понимается Лаканом как овладение языком. Лакановский символ заложен в бессознательном субъекта. В структуре бессознательного язык является актуальным дискурсом (в фукианском понимании дискурса как некоего способа или совокупности правил организации речевой деятельности). Таким образом, процесс овладения языком является процессом овладения дискурсом – как описывает это Колотаев, «процесс, в котором сам человек является предметом преобразования»41. Он же пишет: «Детерминированность бессознательного дискурсом формируется в контексте реальных отношений с Другим, которому изначально принадлежит язык и от которого зависит удовлетворение желаний субъекта»42. Таким образом, если у Бенвениста субъект оказывается порожден языком, то у Лакана он порожден речью, иначе – коммуникативной деятельностью человека.


Это согласуется с положением, выведенным в результате развития теории речевых актов: языковое поведение играет ведущую роль при формировании идентичности. Если в качестве одной из категорий идентичности обосабливать гендерную идентичность, то представляется возможным выявить, что с точки зрения языка это проявляется в гендерных категориях и гендерных практиках. Швейцарский языковед Эва Вюсс в статье «Язык, субъект и идентичность. К анализу письменных гендерных практик на примере любовных писем ХХ века» (2002)43 отмечает, что, помимо собственно языкового поведения, последние включают в себя и такие элементы, как имя, голос, почерк и тело. Она также отмечает, что наряду со свойственными субъекту гендерными практиками в определенных ситуациях возникает маскировка. Исходя из позиций психолингвистики, мы считаем, что маскировку также следует рассматривать как гендерную практику, поскольку как механизм табуирования она основывается на тех же выделяемых субъектом аспектах, что и эксплицитная их практика.


Эва Вюсс подробно рассматривает то, как гендерная идентичность находит свое эксплицитное языковое выражение, в особенности – на письме. Важность языкового поведения она обосновывает тем, что в устной и письменной речевой деятельности происходит репрезентация собственного. (В конце предыдущего раздела мы привели философские обоснования того, что перформативность речевых действий в данном ключе следует понимать как репрезентацию.) Рассматривая теории, связывающие языковую субъективность как с шифтером «я», т.е. с речью от первого лица, которые положили начало рассмотрению субъективности как самовыражения экспрессивного, аффективного и оценочного, она ссылается на модель языка как органона К. Бюлера, описанную им в работе «Теория языка. Репрезентативная функция языка» (1934). Согласно ей, аспект языкового выражения как выражения собственного в высказывании указывает на обращенную вовне перспективу Я. Противопоставленной ей внешней перспективой, позицией Другого, является перспектива Ты, т.е. приложение знака к другому Я.44 Развитие модель Бюлера получает в семиотической модели коммуникативных функций Романа Якобсона, который отмечает, что языковая составляющая Я находит свое выражение в экспрессии («Лингвистика и поэтика», 1960)45. Далее Эрнст Кассирер («Философия символических форм», 1964), анализируя выразительные средства языка, приходит к выводу, что репрезентация Я может осуществляться множеством различных способов: «Поэтому формирование понятия «Я» не привязано к местоимению, но происходит так же активно и через другие сферы, например через существительные и глаголы. Глагол открывает особые возможности для выражения тончайшей детализации и нюансировки чувства «Я», поскольку в глаголе происходит чрезвычайно своеобразное взаимопроникновение объективного понимания процесса и субъективного понимания действия и поскольку в этом смысле глаголы, по выражению китайских грамматистов, принципиально отличаются от имен как «живые слова» от «мертвых слов»»46. Вводя понятие «живых слов», Кассирер акцентирует внимание на значении действия для формирования языковой картины субъективности. Так, не ссылаясь на Остина, он также говорит о перформативной стороне языковой репрезентации субъекта.


Сопоставление перспективы Я и перспективы Ты дает в языке противопоставление субъекта Другому. Если принять во внимание освещенный у Якобсона и Кассирера аспект экспрессивности, то можно сделать вывод о том, что от первого лица, т.е. в перспективе Я, находит перформативное выражение некое переживание субъекта. Юрген Хабермас («Теория коммуникативного действия», 1981) отмечает: «Не всегда бросаются в глаза обе стороны данного процесса, так как в констативных и регулятивных речевых актах намерения говорящего не находят явного выражения. Это возможно, несмотря на ассимиляцию убеждений и обязательств с эмоциональными переживаниями, поскольку акт высказывания сам по себе считается актом самовыражения, т.е. достаточным показателем намерения говорящего выразить переживание… Только в ситуациях особой речевой выразительности эта составляющая находит свое непосредственное выражение»47. С точки зрения психолингвистики важно, что, согласно этому, осуществление субъектом речевого акта связано не только с языковыми средствами выражения, но и с его ситуационными установками и психологическим состоянием в целом. Следовательно, намерение осуществить речевой акт следует также рассматривать как репрезентацию; к этому выводу приходит Джон Сёрль в своей работе «Интенциональность: Очерк философии сознания» (1991)48.

1   2   3

Похожие:

Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconМетодические рекомендации по подготовке рефератов по истории и философии науки
Реферат по истории соответствующей отрасли науки является обязательной составной частью аттестации аспиранта (соискателя) по программе...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconКурс «История и философия науки» является одной из дисциплин кандидатского минимума. Цель курса «Истории и философии науки»
Цель курса «Истории и философии науки» – введение аспирантов и соискателей в пространство истории и логики науки с целью формирования...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconТребования к реферату по истории и философии науки
...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconТематика рефератов по истории философии к кандидатскому экзамену общенаучной дисциплине
...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconРефератам по дисциплине «История и философия науки»
Мках подготовки к кандидатскому экзамену по дисциплине «История и философия науки» аспирант (соискатель) представляет реферат по...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconПрограмма кандидатского экзамена по истории и философии науки состоит из двух обязательных разделов: 1 «Общие проблемы истории и философии науки»
Программа кандидатского экзамена по истории и философии науки состоит из двух обязательных разделов
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconИстория науки
Из истории античной науки и философии / отв ред. И. Д. Рожанский; ан ссср, Науч совет по истории мировой культуры. М. Наука, 1991....
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта iconРеферат для сдачи кандидатского экзамена по истории и философии науки на тему: «Философско-методологические основы муниципальных финансов»
В основу написания научного реферата положены базовые законы, принципы, и категории философии и диалектики: «переход от количественного...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта icon1. Предмет и основные концепции современной философии науки Три аспекта бытия науки: наука как познавательная деятельность, как социальный институт, как особая сфера культуры. Современная фи­лософия науки как изучение общих зако
Методические материалы по подготовке к кандидатскому экзамену по истории и философии науки: Для аспирантов и соискателей ученой степени...
Реферат по истории и философии науки проблема идентификации и репрезентации субъекта icon1. Предмет и основные концепции современной философии науки Три аспекта бытия науки: наука как познавательная деятельность, как социальный институт, как особая сфера культуры. Современная фи­лософия науки как изучение общих зако
Методические материалы по подготовке к кандидатскому экзамену по истории и философии науки: Для аспирантов и соискателей ученой степени...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница