Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости




Скачать 476.9 Kb.
НазваниеЕсли бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости
страница4/5
Дата конвертации11.02.2016
Размер476.9 Kb.
ТипРассказ
источникhttp://upyri.narod.ru/books/spb.rtf
1   2   3   4   5

- Отнюдь. Хотя бы потому, что это реально.

Он беспомощно посмотрел на меня.

- Что же мне делать?

- Можно поискать ответ в книгах, а можно просто продолжать жить.

- После всего этого? Это невозможно…

- Значит, вам остается только переосмыслить вашу жизнь и понимание природы вещей в целом.

- Это так непросто.

- Что ж, в одной старой книге, например, сказано: «подвизайтесь входить узкими вратами».

Я грустно улыбнулся.

- Кстати, отпустите мои колени.

- Ах да, конечно, - смутился он. – Извините.

- Ну, а за сим прощайте и доброй вам ночи. Я сейчас пришлю вашу певицу, чтобы она отвезла вас домой. Деньги у вас есть?

- Деньги? Да, есть. Нам уже заплатили за концерт.

- Очень хорошо.

Певицу я нашел разговаривающей с одним престарелым, но довольно импозантным и бойким на вид доктором наук. Он явно любезничал с ней, а она, притворно смущаясь, хохоча, закрывалась веером. Жалко было нарушать гармонию, но выбора не было.

- Извините, мадам, - тронул я ее плечо.

Увидев меня, она безмерно обрадовалась, хотя и постаралась скрыть это за кокетливой холодностью.

- А, это вы… Что, все же решили взять адрес учителя?

- Нет. Я бы хотел поговорить с вами о нашем общем друге – вашем пианисте. Ему просто необходимо ехать домой. Он несколько не в форме. Упал, знаете, в Малую Невку, весь мокрый и так далее. Совсем не в форме…

- Ах, да. Он был как бы не в себе. Он вообще такой ранимый.

- Вот именно. Так что же?

- Да, да. Я конечно же отвезу бедного Густава.

- Ну вот и выяснили как, вас зовут господин тапер, - подумал я. - Приятно было познакомиться.

Тут подал голос импозантный старичок. У него, видимо, уже сложились в голове планы на вечер в отношении певицы и он не хотел так просто отменять их из-за мокрого пианиста, будь это хоть сам Моцарт.

- Позвольте, молодой человек, но может быть вы сами…

- Весь вечер молчать будешь, - приказал я ему и тут же пожалел. Слишком сурово, вполне хватило б и пяти минут.

Дедок замолчал, певица повезла несостоявшегося самоубийцу домой.

- О чем ты беседовал с этой певичкой? – неизвестно откуда появилась Марыся.

- Об учителе пения, - ответил я. – А что, Марыся, кинооператор увлекся съемками других?

Она наморщила густо напудренный носик.

- Фу, вредный какой. Был бы веер, так бы по щекам и отшлепала.

Я улыбнулся, глотая колкость, подставил руку, приглашая новую знакомую взяться, и мы пошли прогуливаться по саду.

Наше общение с Марысей продолжалось только до входа в гостиницу. В гостиничном холле моя фальшивая полячка заметила давешнего оператора, оживленно беседующего с какими-то девицами, горячая кровь наследницы шляхтичей вскипела от ревности. Несколько поспешно прочирикав «до завтра», она оставила меня. Мне осталось только взять ключи от номера, чтобы удалиться спать.

От вечера остался нехороший осадок. И Марыся была тут совсем ни при чем…

Придя в свой номер, я открыл окно, с неприятным металлическим треском задернул шторы, чтобы утром солнце не слепило глаза. Не хотелось просыпаться с первыми его лучами. Подниматься завтра предстояло около восьми утра, будильника не было, поэтому полагаться приходилось только на внутренние биологические часы. Мысленно приказав себе проснуться в восемь, я уснул.

Спать мне пришлось недолго. По жести внешнего подоконника послышалось легкое царапанье. Я тихо приоткрыл глаза, мои апартаменты находились на четвертом этаже и было до ужаса любопытно, кто бы мог пожаловать ко мне в гости. На улице за окном горели фонари и на шторы ложилась отчетливая тень пришельца. Узнав фигуру, я прямо подскочил в кровати. Ведьма! Та самая ведьма, что встретилась, во время полета. Плава. Рыжая то ли ирландка, то ли англичанка. Вот уж подарок! Я успокоился и сделал вид, что сплю, оставив в веках узенькую щелочку, чтобы наблюдать за пришедшей. Она отодвинула занавеску и вместе с метлой легко и бесшумно спрыгнула вниз на пол. Прошлась по комнате, не обращая на меня внимания, покрутила метелкой над головой. По комнате распространился запах можжевельника и елового дыма. От знакомых запахов так забилось сердце, что я испугался, как бы она не заметила дрожание простыни на моей груди. Она встала на колени возле кровати, наклонилась ко мне, подула в лицо куриной слепотой.

- Я помню, ты не любишь куриную слепоту, - тихо смеясь, прошептала она. – Ты любишь кувшинки, середину июля, длинные рассказы про древность и юность мира, мои губы, водяной шелк и свист перепелов в траве ночью. Видишь, я все помню.

- Нет, еще я люблю жечь костры в солнечные дни на излете осени, - не открывая глаз произнес я.

Она улыбнулась.

- Правда, я забыла, - и подула мне в лицо запахом цветущей липы.

Воцарилось молчание, но не неловкое, как это бывает между людьми, мы просто смотрели друг на друга.

- Откуда ты сейчас? - я первый нарушил тишину.

- Со Шпицбергена.

Пустынные районы этого острова прекрасно подходят для шабашей.

- А почему так рано? Неужели уже все кончилось?

Обычно такие празднества длятся несколько дней.

- Нет, там все в самом разгаре.

- Так почему ж ты не там?

- Только потому, что я здесь.

Она говорила тихим голосом, от которого немного кружилась голова и хотелось взлететь. Ее глаза лучились в сумерках серой питерской ночи, сгущенных плотными шторами.

- Я не хочу быть здесь, - сказал я.

- Тогда полетели, отсюда. Я тоже не люблю города. Здесь грязь даже в свете солнца.

Я откинул простынь, встал. Снял с себя остатки одежды и стал таким же, как она. В одежде летать нельзя. В полете необходимо много чувствовать, что бы избежать неприятностей, а в одежде это затруднительно. Мы уселись на метлу. Она спереди, я сзади. Метлой должна руководить хозяйка, поэтому мне ничего не оставалось, как обнять ее за пояс и уткнуться лицом в волосы.

И снова это чувство полета, снова упоение высотой и скоростью, только на этот раз все чувства гораздо чище, чем в самолете, ощущение счастья острее. Хотя, может быть это только оттого, что я давно не летал с ведьмами. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру, окутывая мое лицо, щекоча нос и уши. Волна запахов обняла меня подобно тому, как я сам обнимал за пояс мою наездницу. Знаете ли вы, чем пахнут ведьмы? Нет? А знаете, чем пахнет земляника по склонам оврагов? Выловленные из пруда караси? Свежескошенная трава? Луг в июле? А запах уходящего времени и детских снов вам памятен? Вспомните, иначе как я объясню вам, чем пахнут ведьмы?

Она, было, повернула метлу на восток, для вылета из города, но я остановил ее.

- Подожди, - прокричал я, стараясь перекрыть шум ветра. – Поднимись выше, не вылетая за пределы города. Хорошо бы ближе к центру.

Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала и мы полетели почти отвесно вверх. Я вцепился в ручку метлы, изо всех сил стараясь не свалиться. Воздух свистел в ушах, становилось ощутимее холоднее. Наконец город превратился в большое пятно неправильной формы прямо под нами.

- Хватит, - остановил я наше восхождение. – Слушай.

Мы, прислушиваясь, замерли в неподвижном воздухе. Вокруг висела тишина. Город, переливаясь ночными огнями, лежал внизу. Тишина звенела в ушах надоедливым комаром. Мы подождали, сохраняя молчание и вслушиваясь все упорнее. Звон усилился, становясь все ниже и ниже, в его звуке появились угрожающие ноты. Через минуту он превратился в утробный душераздирающий рев, разрывающий барабанные перепонки в ушах. Рев был похож на восход огромной черной планеты, которую мы увидели только потому, что очень хотели увидеть. Из ее недр вырывались крики отчаяния, мольбы о пощаде, крики избиваемых детей, скрежет металла, рев обезумевших машин, звуки ударов по мягким человеческим телам, хруст костей, треск раздираемого мяса, звон разбиваемых стекол, похожие на мазутные пятна на речной глади, голоса, предающие любимых, обрывки клятвопреступлений отдающие гнилью и еще была ненависть, ненависть, сдирающая с мира живое начало. Я скорчился от боли и вдруг услышал хохот. Низкий хохот, похожий на треск выворачиваемых суставов. Это смеялось то, что изо дня в день питается всей этой мерзостью. Ест ее и пьет. Я пригляделся: над городом висело отвратительное создание, похожее на смог, серый, лоснящийся. Оно, как огромный слизняк, впитывало в себя жирную грязь разлагающегося внизу города. Оно чавкало ей, захлебывалось, фыркало давясь, и все никак не могло насытиться. Требовало все новых и новых жертв, страхов, преступлений, ужаса, а люди внизу послушно выполняли его волю, не ведая, что ими управляет огромная скользкая гусеница, которую они сами создали. Зловоние, распространяемое ею, было невыносимо. Казалось, все запахи нечистот и все городские миазмы собраны здесь. Я понял, что еще немного, и я навсегда потеряю способность чувствовать.

- Вон отсюда! - заорал я ведьме сквозь сведенные судорогой челюсти.

Она сама была не в лучшем состоянии, но смогла привести метлу в движение и мы, как безумные, понеслись прочь от города.

Городские огни вскоре исчезли за горизонтом. Мы полетели на восток в безлюдные лесные места, где косули ходят на тонких, как веточки, ногах, не боясь человека, белки стрекочут в ветвях елей, встречая рассвет, рыба плещет у поросших травой берегов и капли росы повисают на упругих стеблях иван-чая. Ветер обдувал нам лица, ночной прохладой приводил в себя. Было немного холодно от быстрого полета, но это только скорее возвращало нас к жизни. Внизу стояли угрюмые чащобы, где вольные и осторожные бродили дикие звери, медведи поднимались на задние лапы залезая в дупла к пчелам, выводки полосатых кабанят лежали у больших животов своих матерей, потешно двигая во сне мягкими пятачками, птицы сидели на пестрых яичках, чутко прислушиваясь к лесу и тому, что происходит под скорлупой, дикий хмель обвивался вокруг сухих деревьев, пробираясь выше к солнцу. Под нами блеснула изогнутая сабля реки, окруженная с обеих сторон глухой чащобой, как ножнами, и Плава мягко, будто падающий лист, посадила метлу на песчаном берегу. Не сговариваясь, мы кинулись в воду, смывая ощущения от пережитого над городом. Вода обняла нас, бережно очищая и унося все чуждое прочь.

Мы сели на середине реки на упавшем дереве, которое, казалось, хотело перегородить течение. Здесь было тихо и спокойно, вода еле слышно плескала волнами, убаюкивая нас. На меня напала сладкая сонливость от чувства тишины и безопасности. Небо лило сверху потоки белесой дремы. Бревно покачивалось, будто река качала нас на руках. Я посмотрел на свою подругу, с ее лица исчез ужас, река унесла его вниз по течению, чтобы закопать глубоко в ил, где он сможет спокойно перегнить. Напряжение исчезло из ее черт. Мокрые волосы потемнели и она уже совсем не казалась рыжей.

Я, воспользовавшись тем, что она отвернулась, тихо, без всплеска сполз в воду. Я хотел нырнуть и схватить ее за ногу, но едва погрузился в воду, как почувствовал, что мою щиколотку сжали чьи-то цепкие пальцы и потянули вниз. Рванулся к схватившей меня руке: так и есть это была ведьма. Как только она успела опередить меня, ума не приложу! Мы принялись радостно возиться, пуская пузыри изо рта в попытке закричать. Наконец она выпустила ногу и принялась убегать от меня. Я ринулся за ней. Она плавала изумительно быстро и красиво, как будто не ведьмой была, а рыбой. Впрочем, в ведьмах есть ото всех понемногу, и от рыб, и от ласточек, и рысей, и ланей, от всего.

Потом мы долго валялись на прибрежном песке. Она рисовала на моей груди глиной знаки восхода солнца и луны, песни журавлей и память об этом лете.

Красив да весел,

Светел месяц,

Выходите подружки,

На зеленые лужки.

Повстречаем лето,

До самого света.

Она пела русалочьи песни, свистела синицей, поглядев на мою ладонь, засмеялась.

- Ничей, совсем ничей, как репейник.

Я кидал песок в реку и следил за полетом брызг. За этим можно наблюдать на протяжении всей жизни и не утомиться. Вспомнил одну древнюю историю про то, как один мудрец долго кидал в реку камушки и песок, наблюдая за происходящим и размышляя о жизни. Он занимался этим так долго, что даже после его смерти на месте, где он привык сидеть, продолжали раздаваться шлепки по воде и лететь брызги. Я подумал, что такая жизнь мне тоже вполне подошла бы.

Мимо нас вниз по течению проплывало большое ветвистое бревно с редкими островками шершавой коры на стволе. Когда-то это было дерево. То ли река подмыла его корни, то ли оно сломалось от сильного ветра, не выдержав натиска путешествующего воздуха. Я указал на него глазами и мы поплыли, выбрались на ствол, разместились среди остатков веток. Я лег на спину и глядел в небо. Бледный лик месяца озирал мир с высоты, звезд видно не было в молочном свете по-настоящему белой ночи. Одну руку я опустил в воду, чтобы не расставаться с рекой даже на секунду. По другой руке мне гадала моя спутница. Она водила пальцем вдоль линий, закрывала глаза, стараясь запечатлеть в памяти все изгибы моего предначертания. Когда я спросил ее, что она смогла разобрать в этом лабиринте возможного, спрятавшегося в моей ладони, она засмеялась и сказала:

- Зачем тебе? Ты и так все скоро узнаешь. Судьбе, чтобы свершиться, придется рассказать тебе всю правду о себе, иначе она не была бы твоей судьбой.

- Но если бы я захотел подготовиться к тому, что меня ждет?

Она засмеялась.

- Ты же лучше меня знаешь, что ни к чему специально подготовиться нельзя. Вся предыдущая жизнь – просто подготовка к жизни дальнейшей. И если не будешь готов к новой, просто останешься в старой.

- Верно, - согласился я, - но зачем же тогда тебе знать, что уготовано мне?

- Чтобы дать твоей судьбе свершиться до конца.

- Я могу быть в тебе уверен? – спросил я, заглядывая в ее зрачки, которые темнее лесного мрака и слепоты.

- Как в своей судьбе, - ответила она.

Не знаю, сколько мы плыли, но скоро река стала шире, просторнее. Две стены леса, так и остались стоять по бокам, как две армии, готовящиеся к битве. Река разлилась, образуя что-то вроде озера в своем течении. Оно не было широким - не более двухсот метров в поперечнике. Здесь не было бы ничего интересного вообще, если бы посреди не стоял огромный дуб с верхушкой, разбитой ударами молний и почерневшей от огня. Острые черные щепы торчали, как иглы исполинского ежа, зачем-то засевшего на дереве. Он рос прямо в воде, могучие сучья и ствол поднимались из речной тьмы, как руки гиганта, стоящего на дне и поднявшего над водой самое дорогое, что у него есть. Дуб был настолько велик, что в его кроне, могла бы разместиться небольшая деревня, и это с учетом того, что верх ствола был в щепки избит небесными стрелами. В ветвях сидело бессчетное множество птиц. Они пели на тысячи голосов некую сложную песню. Пение разносилось по округе, отражаясь от стен леса по берегам и возвращаясь эхом. Но эхо не ломало строя песни, а наоборот, придавало звучанию огромную глубину и объем. Песня вмещала в себя все, и явное и скрытое, и простое, и самое сложное, и восход Меркурия, и закат Сатурна, все фазы луны разом, плач потерявшегося ребенка, свист ветра под крылом кондора, падение старых деревьев, напор молодого ростка, шорох копошащихся под землей корней…

Таким же образом и оперение их, переплетаясь, окрашивало дерево немыслимыми красками от полной черноты до ослепительно белого. Они настолько слились воедино, птицы и дерево, что казалось, будто это не птицы вовсе, а некие поющие плоды. Разглядывая, я увидел здесь всех птиц, какие только могут быть, а также давно вымерших. Кроме того, там были и такие виды, какие еще не появились. Они тоже пели, но это были загадочные и пока непонятные никому песни будущего. В обычной жизни их тоже можно услышать, но они поются голосами тех, кто живет в настоящем, подобно тому, как вода в устье реки когда-то была водой истока. Они тоже вносили свою лепту в гармонию птичьего хора, хотя и пели очень тихо. Нужно было сильно прислушиваться, чтобы выделить их голоса из общей ткани мелодий. Они пели продолжение всех тем разом и сами создавали нечто ни на что не похожее.
1   2   3   4   5

Похожие:

Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconАлександр Александрович Бушков Красный монарх
...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconРеферат «Жизнь после смерти»
Развитие науки в области крионики, сверхестественное возвращение к жизни, прогнозы на будущее если все этo никак не может оставить...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconСканер: запуск программы, меню, необходимые настройки, сохранение, обработка изображения
Если вы хотите преобразовать информацию на материальном носителе в электронный вид, сканер – это то, что вам нужно
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconЛенина конкурс?
Вы говорите, а он слушает! Вранье, что уши у него из воска. Может быть только нос. Мы предлагаем вам принять участие в захватывающе-разоблачительном...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconПредлагаемый вариант прохождения рассчитан на снайпера-одиночку, с минимальными стартовыми способностями к рукопашной, торговле и грабежу, при уровне сложности
«режим Гоблина», там вообще делать нечего … Наемники будут присутствовать только когда это строго необходимо по сюжету, ну и по желанию...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconМы хотим рассказать Вам о нашей малой родине, нашем любимом селе Сакмара
После продолжительных хлопот атамана Василия Арапова ему была послана грамота высочайшего сената от 19 июня 1725 года, разрешающая...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconПочему дорожает доллар?
Артём Войтенков: Николай Викторович, что происходит с курсом рубля, если от нас смотреть, то курс доллара и евро: сначала рос, потом...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconПрограмма второго съезда травматологов-ортопедов дальневосточного федерального округа «травматология, ортопедия севера и дальнего востока: высокие технологии и инновации»
Мы надеемся, что вы найдете заседания съезда интересными и полезными для себя. Если у Вас возникнут какие-либо вопросы, наш административный...
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconСледующую: каким образом внутренняя политика в стране связана с политикой внешней. И попутно разобрать целый спектр, если не мифов, то интересных терминов, о которых, мне кажется, стоит поговорить. Стоит понять, что на самом деле за ними стоит. И как это связано с политикой внутренней и с политикой
Итак, давайте вспомним. Фонд Сороса. На сегодняшний момент его присутствие в России минимально. Но его присутствие на Украине огромно....
Если бы вы только захотели, я мог бы рассказать вам, что стоит за стенами темноты, спускающейся на землю каждую ночь; я бы рассказал Вам о причинах смелости iconTo Travis, Haley, Josh, and Devyn, my heart
Мэг Лоузи. Без подобного опыта книга такого рода никогда не смогла бы завоевать всемирное признание. Благодаря своему мастерству...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница