Исторический факультет




НазваниеИсторический факультет
страница7/27
В П Зиновьева
Дата конвертации08.02.2016
Размер3.63 Mb.
ТипДокументы
источникhttp://www.if.tsu.ru/Students/articles.doc
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Примечания

1 Эльянов А. К вопросу об интеграции России в мировую экономику // Мировая экономика и международные отношения. 2001.
№ 10.

2 Адрианов В.Д. Россия в мировой экономике: сравнительная конкурентоспособность // Внешняя политика и безопасность современной России. В 2 т. Т. 2. М., 2002.

3 Экономика и торговля: Сферы сотрудничества // Представительство Европейской Комиссии в России [Электрон. ресурс]: Официальное Интернет-представительство Европейской Комиссии в России. Режим доступа: http://www.delrus.cec.eu.int/ru/p_305.htm, свободный.

4 См.: Данилов Д. Интересы России // Internationale Politik. 2004. № 2. С. 17-25.

5 Говердовский Ю. Россия – АТР: курс на интеграцию // Internationale Politik. 2005. № 7. С. 20-45.

6 Глобализация экономики и внешнеэкономические связи России / Под ред. И.П. Фаминского и др. М., 2004.

7 Выступление Президента РФ В.В. Путина на деловом саммите АТЭС «Бизнес и глобализация» 15 ноября 2000 г., Бруней // Президент России [Электрон. ресурс]: Официальное Интернет-представительство Президента РФ. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/appears/2000/11/15/0000_type63377_28411.shtm, свободный.


И.А. Новиков

Система управления помещичьими крестьянами

(вторая половина XVIII – первая половина XIX в.)


Как сочетались государственное управление помещичьими крестьянами и их традиционное общинное самоуправление в рамках дворянской вотчины? Иными словами, как же строилась система управления помещичьими крестьянами до 1861 г. и как взаимодействовали две её стороны – помещик и его крепостные? В обозначенный временной промежуток помещичье имение представляло собой вполне замкнутый особый мир, куда коронная администрация имела доступ постольку, поскольку его владелец был обязан законом выполнять определенные функции: вносить за своих крепостных подушные деньги1, поставлять рекрутов в войска и поддерживать порядок на местах; при этом нужно было выполнять единственное условие – не допускать своих крестьян до полнейшего разорения. Пока дворянин соблюдал эти «правила игры», правительство, строго говоря, вообще не интересовалось, что же происходит непосредственно в частновладельческих вотчинах. Но если помещик явно злоупотреблял своей властью, то происходила лишь простая замена (и то порой лишь на время) хозяина данного имения на такого же всевластного господина, но не менялась сама структура управления крестьянами. Правительство объективно не могло следить за каждым крестьянином, но имело возможность контролировать каждого дворянина, перепоручив им некоторые свои функции, что оно, в сущности, и сделало во времена
Петра I2. По сути помещикам приходилось разбираться с вверенными им крестьянами самостоятельно3.

Надо заметить, что такая система управления, при которой государство как бы уходило из сферы управления обществом, перекладывая часть своих обязательств на дворянское сословие и давая им практически неограниченную свободу действий в отношении остальной, основной, массы населения страны (учитывая, что контроль и наказание за злоупотребление этой властью целиком и полностью находились в руках самого этого сословия), имела смысл и действительно работала только при том условии, что сами дворяне-помещики служили государству. Режим произвола (т.е. никак не обозначенная законом практика), царивший в отношениях между помещиком и его крепостными, на деле, однако, вовсе не обязательно означал жестокость – помещик и крестьянин были связаны не столько законом, сколько всем ходом исторического процесса и многовековой практикой общежития4. Да, для крестьянина помещик являлся «государем», но последний не мог не понимать, что его благополучие не в последнюю очередь зависит от благосостояния его же крестьян5. Конечно же, Екатерина II имела основания заявлять: «… то неоспоримо, что лучше судьбы наших крестьян у хорошего помещика нет по всей вселенной»6, и для «полноты картины» не стоит абсолютизировать или, наоборот, начисто отрицать этого7. «Идеально-патриархальное» видение сути крепостных отношений, наверное, имеет основания быть реальностью в частных случаях, как исключение, но как общее правило это невозможно8.

Однако речь идёт о другом: сама система управления страной на местах, заключающаяся во всевластии вышестоящего и бесправии подчинённого, могла основываться главным образом только на обычае и лишь в очень малой степени – регулироваться законом9. Понятно, что при всём этом наиболее проницательные землевладельцы должны были считаться с существующими в деревне крестьянскими традициями управления. Сам факт существования общины у крестьян заставлял взаимодействовать с ней и в конечном итоге приспосабливать этот механизм к своим (а при более широком взгляде – государственным) интересам10. Именно поэтому и возникал пресловутый общественный дуализм сельской общины11. Однако если учитывать, что государство в свою очередь требовало с дворян вполне конкретных и на деле весьма обременительных обязанностей12, то, вероятно, можно говорить и об общественном дуализме самой фигуры землевладельца. Самостоятельность помещика по отношению к императору и всей промежуточной бюрократической иерархии была той же самостоятельностью крестьянской общины оброчного имения по отношению к своему господину13: помещик был всевластен и автономен до тех пор, пока исправно исполнял доверенные ему вышестоящим лицом (самодержавным государём) функции и пока откровенно не «переходил в своём самоуправстве неписанные рамки человеколюбия». Эту систему управления, зиждившуюся на строгом единоначалии и подчинении нижестоящих вышестоящим, удерживали от бесконтрольного произвола лишь обычай и природа (суровая природно-климатическая реальность)14 – противовес весьма условный для наделённого неограниченной властью деспота. И все попытки реформирования такой системы управления с сохранением фигуры главенствующего «начальника» не меняли сути этих отношений15.

Таким образом, вся система управления частновладельческими крестьянами XVIII – первой половины XIX в. держалась на хрупком балансе помещичьего произвола и крестьянской традиции, однако с правительственной точки зрения ключевым её элементом являлась, безусловно, фигура помещика. Именно на нём, по большому счёту, покоилось вся мощь государства16. Поэтому, когда, начиная с Александра I, правительство стало задумываться над возможным сценарием отмены крепостного права, оно столкнулось с целым комплексом проблем, которые были завязаны как раз вокруг фигуры помещика17. Очевидно, что до поры до времени государство действительно выигрывало от такого положения дел, но с тех пор как дворяне смогли обратить крепостное право на службу себе18, посреднические функции помещика19 более перестали удовлетворять государственным интересам России. Однако, создав такую систему, самодержавие обрекло себя на единственно возможный путь её изменения – слом20. Помещик воистину являлся гордиевым узлом крепостничества. Не случайно первое существенное реформирование системы управления крестьянами было произведено в государственной деревне, где фигура помещика отсутствовала.


Примечания

1 «По регламенту камер-коллегии 1731 года <...> платёж казённых податей решительно переведён на ответственность владельцев». Беляев И.Д. Крестьяне на Руси: Исследование о постепенном изменении значения крестьян в русском обществе. М., 2002. С. 355; «Указом 1722 года помещики были сделаны ответственными перед правительством за аккуратный взнос подушных податей. <…> Чтобы обеспечить исправное поступление в казну податей, сенат, в царствование Петра III, приказал, "чтобы подушные деньги с крестьян в положенные сроки сбирали сами помещики, кои в деревнях живут, или приказчики-старосты и выборные, кому помещики прикажут", и сами бы приносили в канцелярию». Семевский В.И. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II. СПб., 1881. Т. I. С. 300-301.

2 При Петре I «правительство не только отстраняет крестьян от непосредственных сношений со своими органами при платеже податей, но даже принимает на себя обязанность силой помогать владельцам и их приказчикам, ежели крестьяне окажутся непослушными». Беляев И.Д. Указ. соч. С. 355; «Всегда подразумевалось (хотя опять же не говорилось вслух), что помещики на самом деле не являются собственниками своих крепостных, а скорее, так сказать, руководят ими от имени монархии, каковое предположение стало особенно правдоподобным после того, как Пётр и его преемники сделали помещиков государственными агентами по сбору подушной подати и набору рекрутов». Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 2004. С. 248.

3 «Делая помещика ответственным лицом за подати, взимаемые с его крестьян, государство тем самым совершенно разобщало себя с крестьянами. Превратив помещика как бы в откупщика государственного налога, оно лишало себя возможности вмешиваться в эти отношения и следить за ним. Такая точка зрения открывала дорогу самому широкому попустительству в крепостных отношениях. Сделав помещика ответственным финансовым управителем, государство должно было сквозь пальцы смотреть на те приёмы, которые помещик будет применять для получения с крестьян этих повинностей и вообще для управления ими». Яковлев А.И. Очерк истории крепостного права до половины XVIII века // Великая реформа: Сб. статей. М., 1911. С. 23.

4 «В XIX веке крепостное право под влиянием европейских экономических воззрений и заметно усилившегося промышленного развития начало местами вырождаться в отталкивающую, возмутительную эксплуатацию людей из барыша; юридическое право на человека стало обращать его в капитал, из которого можно и должно, прежде всего, извлекать наибольший процент. Крепостное право начало было, таким образом, обращаться в рабство, что и ускорило его падение. Но в древней России оно не имело этого характера. Оно было только властью, иногда жестокой и суровой, вследствие грубости тогдашних нравов, но не правом собственности на человека. Крепостное право не исключало попечительности о людях, справедливости в обращении с ними, правильного, не слишком тяжёлого определения их обязанностей и повинностей. <…> Такой характер сохранило у нас крепостное право, у большинства владельцев даже до позднейшего времени, не успев получить ни строго юридического, ни строго экономического характера…». Кавелин К.Д. Мысли и заметки о русской истории // Наш умственный строй. М., 1989. С. 213-214.

5 Ситуация, обыкновенная ещё для Московской Руси: «Собственный интерес побуждал благоразумного землевладельца становиться хозяйственным попечителем своих крестьян раньше, чем закон дал ему право быть их обладателем». Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. М., 1988. Т. 3. Ч.2. Лекция XXXVII. С. 300.

6 Замечания Екатерины II на книгу А.Н.Радищева // Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М., 1990. С. 312.

7 «…Ненависть к крепостному праву, в наше время, – либерализм очень дешёвый: оно отменено законом. Каждый мыслящий человек смотрит на него теперь уже не со жгучим чувством ощущаемой нестерпимой боли, а спокойно взвешивает все его стороны, и дурные, и хорошие. Я знаю, что крепостных девок иногда продавали в помещичьи гаремы; но знаю, что иногда помещики строили избы своим погорелым крестьянам, покупали скот и лошадей, призревали сирот, лечили больных, заступались за них в судах и полицейских управах. Взять один из случаев мерзостей крепостного права и иллюстрировать его в картине – так же односторонне и узко, как иллюстрировать одну из его благодетельных сторон». Кавелин К.Д. О задачах искусства // Наш умственный строй. М., 1989. С. 374.

8 «Рабовладение изначально несправедливо, и отношения между господином и рабом могут состоять только из цепи несправедливостей. У хороших господ (назовём так тех, кто не злоупотребляет своей властью в той мере, в какой мог бы) форма этих отношений не столь отталкивающая, сколь у других, но на этом разница и кончается. Впрочем, кто сумеет вести себя безупречно, если знает, что ему не возбраняется – по прихоти или под влиянием настроения – притеснять, оскорблять и унижать себе подобного? Хорошо известно, что ни просвещение, ни цивилизация не в состоянии ничего здесь изменить; просвещённый, цивилизованный человек тем не менее остаётся всего лишь человеком; чтобы он никого не угнетал, он не должен иметь возможности это делать; не все люди способны, подобно Людовику XIV, выбросить трость в окно, когда испытывают желание кого-то ей ударить». Тургенев Николай. Россия и русские: Пер. с фр. М., 2001. С. 233-234.

9 Это было очевидно уже современникам: «"Крестьянин каждый, говорит Болтин, имеет свою собственность, не законом утверждённую, но всеобщим обычаем, который имеет силу, не меньшую закона (Курсив мой. И.Н.)". <…> Всё это действительно было так у помещиков, гуманно относившихся к своим крестьянам; но тем не менее юридического права собственности крестьяне не имели, и каждую минуту они могли, по воле владельца, лишиться всего своего достояния». Семевский В.И. Крестьяне... Т. 1. С. 292. Показательна мысль Костомарова: «Где господствовал произвол сверху донизу, где личное достоинство человека ценилось только по его отношению к высшему человеку, – там слабый непременно должен быть в рабстве у сильного, так или иначе, стоят они между собою. Не только многое, но всё, что составляет сущность крепостного права для селянина, всё, кроме прекращения ограниченного права перехода, было и до Бориса [Годунова], как после Бориса, так же точно, как в наше время, после уничтожения крепостного права на бумаге, оно долго ещё будет на деле, если останется что-нибудь из его атрибутов, если по-прежнему будут процветать понятия и условия общественного порядка, совместные с ним». Костомаров Н.И. Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права? // Костомаров Н.И. История Руси Великой: В 12 т. М., 2004. Т. 4. С. 446.

10 «… В практической жизни феодал-землевладелец всегда подчинялся традициям в системе землепользования». Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 2001. С. 562; «Все внутренние и домашние дела ведала сама община бесконтрольно, хотя помещик, конечно, признавал её себе подвластною; но он регулировал только отношения её к себе, а в её собственные дела и дрязги обыкновенно не вмешивался, если сами члены общины не приходили к нему просить его вмешательства. Так же точно, принимая тягло ответственной перед собой единицей рабочей силы, помещик не вмешивался и в отношения членов семьи между собой. Таким образом, внутренняя жизнь общины и при крепостном праве развивалась и текла самостоятельно и свободно». Семёнов Н.П. Быт крестьян до обнародования Положения 19 февраля 1861 года // Конец крепостничества в России (документы, письма, мемуары, статьи). М., 1994. С. 58-59.

11 Он проявлялся в частности в следующем: общественный быт поместья определяли два типа противоречивых по своей сути документов – помещичьи инструкции («кодексы») и мирские приговоры. «"Кодексы" обязывали всё крестьянство следовать многообразным установлениям крепостнической дисциплины. Мирские приговоры, будучи обычно правовыми документами, обязывали всех крестьян выполнять решение общины. Принятием приговора община выражала своё согласие (или отказ) выполнять навязываемые ей феодалом обязательства. В этом проявлялась реальная сила мирского приговора в повседневном сосуществовании крестьянской общины с феодалом». Александров В.А. Общинное управление в помещичьих имениях XVII – XIX в. // Крепостное право и крепостничество: дискуссионная проблема (материалы круглого стола). СПб., 1997. С. 113.

12 Это ещё большой вопрос: чем являлось крепостное право для самих помещиков – правом-привилегией или обязанностью-повинностью? О том, что некоторые из них сами тяготились крепостным правом, свидетельствует, например, следующее замечание В.И. Семевского: «В заключение отметим ещё справедливое указание гр. Строганова на одну невыгодную сторону будущего устройства быта крестьян по проекту гр. Киселёва: "Они лишатся права на безвозмездное пользование лесами, коими теперь, по дозволению помещика, пользуются, – говорил гр. Строганов, – а также потеряют ближайшее, так сказать, родственное попечение о них владельца, который весьма часто из своих средств платит за них подати и в годину несчастия, при неурожае, употребляет на продовольствие крестьян собственное достояние"». Однако этих выгод для помещика от нового устройства быта крестьян, заметим от себя, было достаточно, чтобы не претендовать на выкуп за личную свободу крестьян, который впоследствии и был, отвергнут императором Александром II» (курсив мой. – И.Н.). Семевский В.И. Крестьянский вопрос в XVIII и первой половине XIX века. СПб., 1888. Т. 2. Крестьяне в царствование императора Николая. С. 49. «Вотчинный суд, полицейский надзор и ходатайство по делам своих крестьян были судебно-административные отправления, в которых землевладелец заменял правительственного чиновника, и имели значение скорее обязанностей, чем прав (курсив мой. – И.Н.). К этим трем функциям, восполнявшим недостаток правительственных орудий, прибавилась четвертая, направленная к обеспечению казенного интереса. Крестьянская крепость была допущена под условием, чтобы тяглый крестьянин, став крепостным, не переставал быть тяглым и способным к государственному тяглу. Крестьянин тянул это тягло со своего тяглого участка за право земледельческого труда. Как скоро крестьянский труд был отдан в распоряжение владельца, на последнего переходила обязанность поддерживать его тяглоспособность и отвечать за его податную исправность. Это делало землевладельца даровым инспектором крепостного труда и ответственным сборщиком казенных податей со своих крестьян, а эти подати превращало для крестьян в одну из статей барского тягла, так крестьянское хозяйство, с которого шли эти подати, входило в состав барского имущества». Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. Т. 3. Курс русской истории. Ч. 2. М, 1988. Ч. 3. Лекция XLIX. С. 174.

13 «[Порой оброчные имения могли] превращаться в почти независимую общину с весьма значительным и сложным хозяйством, независимую, разумеется, лишь до тех пор, пока исправно уплачивался оброк владельцу и пока вообще было угодно господину» (курсив мой. – И.Н.). Семевский В.И. Крестьяне… Т. 1. С. 267.

14 «…Оскудение и нищета были постоянной угрозой для крестьян. Эволюционируя многие столетия как почти чисто земледельческое общество, при слабом развитии процесса общественного разделения труда, российский социум (и, прежде всего, его господствующий класс) был крайне заинтересован в сохранении жизнедеятельности буквально каждого деревенского двора, ибо разорение крестьянина не переключало его в иную сферу производительной деятельности, а ложилось бременем на само общество». Милов Л.В. Указ. соч. С. 422. Ричард Пайпс даже говорит о своеобразных «клещах», в которых «держали крестьянина капризная воля хозяина и чуть менее капризная воля природы (силы, которые он плохо понимал и которые никак не мог контролировать)». Пайпс Р. Указ. соч. С. 215.

15 «Но когда речь идёт об отношениях между господином и рабом, следует помнить, что власть первого безгранична <…> Вообще, когда одна сторона обладает неограниченной властью, а другая пребывает в полном подчинении, то правительству лучше воздержаться от попыток улучшить отношения между ними, ибо это практически невозможно. В самом деле, налагать на господина обязанности, не гарантируя при этом прав слуги, означает лишь возбуждать дурные страсти, беззащитными жертвами коих станут всё те же крепостные». Тургенев Н. Указ. соч. С. 257.

16 Важно ещё раз отметить, что правительство само устранялось из сферы управления крестьянами, «назначив» на эту должность дворян. А так как в основном именно крестьянство, как основная часть тяглого населения, обеспечивало наполнение государственного бюджета, то крепостное право было основанием всей государственности. Однако когда в XIX в. потребовалось взять управление крестьянами в полной мере в свои руки, правительство столкнулось с противодействием своих же вотчинных «назначенных чиновников», которые привыкли к роли «государства в государстве» и чьё материальное благосостояние и бытовой комфорт зачастую покоились исключительно на подневольном труде крепостных.

17 «Основную причину того, что, несмотря на растущие антикрепостнические настроения, с крепостным правом было покончено лишь в 1861 г., следует искать в опасениях монархии восстановить против себя почти 100 тысяч дворян-крепостников, служивших в разных ведомствах, командовавших войсками и поддерживавших порядок в деревне». Пайпс Р. Указ. соч. С. 224.

18 «К моменту отмены крепостного права помещиками было заложено в различных кредитных учреждениях более двух третей крепостных крестьян, а сумма долга этим учреждениям достигла астрономической величины – 425 млн руб., т.е. вдвое превосходила годовой доход в бюджете страны». Конец крепостничества в России… С. 6-7.

19 «Личность помещика как бы становилась между крепостными и правительством». Семевский В.И. Крестьяне… Т. 1. С. 300. (В тексте Семевского явная опечатка: «личность помещика как бы становилась между крепостными и помещиком». Очевидно, вместо последнего должно было стоять «государством» или «правительством».)

20 Впрочем, надо отдать должное правительству Александра II – оно произвело демонтаж системы управления крестьянами и операцию по изъятию из неё помещика-посредника поистине хирургическими методами. То, что уже на этапе подготовки крестьянской реформы правительство впервые решительно «обыграло» помещиков (представив всё дело как инициативу самих дворян), во многом предопределило успех реформы 1861 г. Положение 19 февраля «немедленно упразднило помещичью власть. Вчерашний крепостной сделался теперь юридическим лицом». Пайпс Р. Указ. соч. С. 226.


А.Н. Сорокин

Проблема влияния телевизионных фильмов о Великой Отечественной войне на формирование исторической памяти у подрастающего поколения


Общеизвестно, что история во все времена играла огромную роль в жизни общества. По словам Л.А. Дербова, «история учит жизни и борьбе за великие идеалы, воспитывает национальную гордость, патриотизм, горячую любовь к нашей великой Родине, готовность пожертвовать всем для защиты её свободы и независимости»1. Она обладает рядом воспитательных функций, оказывающих сильное влияние на человека. История способна формировать идеи, взгляды, ценности, моральные установки, которые человек заимствует из исторических примеров.

К сожалению, в современной России она все чаще и чаще служит средством для манипулирования, внедрения в сознание новых взглядов на жизнь, распространения новых идей. Происходит преломление исторического сознания, искажается прошлое.

Огромную роль в этом играют средства массовой информации, особенно телевидение. Именно телевидение в современном мире стало источником информации, которое, по мнению В.П. Терина, «прочно и бесповоротно вошло в жизнь человека и открыло пред ним новое видение мира»2.

Важно отметить, что искажению подвергаются наиболее значимые для истории страны вехи. Известный отечественный социолог Питирим Сорокин выдвинул теорию о «милитарности» русского характера, отразившегося на исторической памяти и структуре исторического сознания. Именно поэтому в исторической памяти запечатлелись имена государственных деятелей, полководцев времён войн и революций. Великая Отечественная война в этом плане – самая важная и значительная веха. Память о ней передается потомкам. Однако существует мнение, что, мы помним о Великой Отечественной войне лишь до тех пор, пока живы её свидетели и участники, и война становится для современных людей и молодежи менее значимой. Как считают многие исследователи, в сериалах, исследованиях, статьях «старались нам внушить, что победили мы кроваво, так бездарно, так постыдно, что гордиться, по сути, нечем»3. Россия потерпела, как они отмечают, историческое поражение в информационной войне. Историческая память о Великой Отечественной войне искажается с каждым днем все больше и больше. Более того, вполне вероятно в настоящее время, что в будущем «… придется извиняться не только за поруганных немок, но и за убитых фашистских солдат, которые всего-то хотели принести в дикую страну традиции пивоварения и культуру колбасоедства» 4.

Целью данного сообщения является выявить влияние телевидения на формирование исторической памяти о Великой Отечественной войне. Для достижения поставленной цели нами было проведено два социологических опроса, с помощью которых можно было бы изучить основные проблемы влияния телевидения на историческое сознание школьников, а также на формирование у них образа Великой Отечественной войны. Проведенный опрос является частью предполагаемого мониторинга. Остановимся на некоторых вопросах анкет.

Выбор участников анкетирования проводился исходя из нескольких целей. Так как участниками опроса стали учащиеся старших классов, то для них история уже не казалась совокупностью фактов, у них уже сформировалось определенное отношение к историческим событиям и деятелям, имелся особый интерес к определенным периодам в истории страны. Выборка производилась путём опроса большинства учащихся старших классов. В общеобразовательной школе № 23 в опросе приняло участие 78 %, в лицее – 72 % ребят.

Одной из главных задач данного исследования стало определение роли телевидения в формировании исторической памяти и исторического сознания. Действительно, в связи с развитием информационных технологий классические методы получения знаний по истории (чтение книг, научно-популярных журналов и газет, походы в театр) уступают место новым источникам: телевидению, радиопередачам, развлекательной и популярной прессе. Из ответов старшеклассников общеобразовательной школы № 23 видно, что первое место занимает телевидение (39 %), ещё большее число лицеистов придерживаются того же мнения (52 %). Книги занимают второе место, причем у лицеистов и школьников этот процент различен (16 и 30 % соответственно). На третьем месте сообщения друзей и знакомых (15 и 12 %), четвертое место принадлежит печати (11 и 12 %), пятое место занимают радиопередачи (5 и 8 % соответственно).

Был проведен опрос, позволяющий определить оценку знаний по одному из самых значимых периодов в отечественной истории – Великой Отечественной войне. Процент оценивающих свои знания по войне достаточными и хорошими ниже, чем по истории в целом (46 и 8 % - у старшеклассников школы № 23 и 46 и 18 % - у лицеистов). Наблюдается более оптимистическая оценка знаний лицеистами, нежели школьниками. Низкий процент знаний вызван тем, что, к сожалению, школа не в состоянии более полно охватить тему «Великая Отечественная война». Телевидение, имеющее главным образом развлекательный характер, дает отрывочные, подчас не соответствующие действительности знания. Книги же, как мы отмечали выше, отходят на второй план.

Важным, кроме того, представляется определить степень влияния телевидения на формирование интереса в изучении определенных исторических событий и деятелей.

Когда людьми оцениваются события XX в., так как многие их реальные участники еще живы и история еще воспринимается как часть личной жизни человека. На индивидуальное ее восприятие накладывают отпечаток официальные и полуофициальные трактовки событий, литературные и бытовые оценки государственных и общественных деятелей, причем многие из них уже многократно пересматривались в зависимости от изменений в политической жизни страны. Но – и это можно отнести к парадоксам – в основном отношение к важнейшим событиям XX в. остаются без изменения.

Социологический опрос, проведенный 2-10 февраля 2006 г.

Цель проведения этого опроса заключалась в том, чтобы проверить как изменилось мнение старшеклассников о взаимодействии телевидения и исторической памяти о Великой Отечественной войне.

В процессе подведения итогов выяснилось, что мнение старшеклассников по таким вопросам как, определение главного источника информации, оценка знаний, как по истории в целом, так и по Великой Отечественной войне, характер получаемой информации, в целом не изменилось. Изменения произошли при определении наиболее значимых исторических эпох.

Вторая мировая война осталась на первом месте по степени значимости, в то время как на втором оказалась эпоха Сталина. Именно она, как считают школьники, определила будущее развитие страны, стала самым важным периодом не только XX в., но и всей истории. Кроме того, интересными для ребят стали и история развития советской науки и техники. Причина смены интересов заключается в том, что пока проводился опрос, на экранах телевизора по центральным каналам шел хорошо разрекламированный фильм «В круге первом». Как и многие другие кинофильмы, он претендовал на статус истинно верного, но главным превосходством стала личность А. Солженицина, автора сценария. Он, как бывший заключённый, очевидец событий, мог рассказать правду о Сталине, науке и технике, о ГУЛАГе, других карательных органах. Этот фильм вызвал огромный интерес у зрителей, которые охотно верили правде Солженицина. Именно поэтому в связи с тем, что телевидение обратилось к освещению периода истории эпохи Сталина, и произошли изменения в оценке его значимости. Это подтверждает, что телевидение является главным источником исторического знания. Кроме того, телевидение – одно из важнейших средств для формирования исторической памяти, а также манипуляции историей.

Великая Отечественная война сегодня расценивается исторической памятью как наиболее значимое событие, во-первых, потому, что эта память связана с историей каждой семьи. Во-вторых, победа в этой войне определила будущее не только нашей страны, но и всего мира, и поэтому его оценка базируется не только на осознаваемом, но и на интуитивном признании роли войны в истории всего человечества. В-третьих, Великая Отечественная война, как справедливо утверждает д-р ист. наук, зав. отделом ВЦИОМ Л.Д. Гудков, стала «символом, который выступает... важным элементом позитивной коллективной идентификации, точкой отсчета, мерилом, задающим определенную оптику оценки прошедшего и отчасти понимания настоящего и будущего».

Великая Отечественная война является фактически одной из немногих позитивных опорных точек национального самосознания нынешнего российского общества. И хотя в 90-е гг. и в настоящее время были предприняты многочисленные попытки дезавуирования итогов и событий этой войны, они были отвергнуты исторической памятью. Попытки пересмотра значения битвы под Москвой, Сталинградом, дегероизации подвигов Зои Космодемьянской, Александра Матросова и других были не только не приняты в научной среде, но и отвергнуты массовым историческим сознанием. Старшеклассники общеобразовательной школы № 23 и лицея г. Междуреченска положительно оценивают победу советского народа в Великой Отечественной войне, гордятся этим событием.


Примечания

1. Дербов Л.А. Введение в изучение истории: Учеб. пособие. М., 1981. С. 26.

2. Терин В.П. Электронное мифотворчество для всех (мозаичная информация, мифологическая действительность и наше
сознание) // Мир психологии. 2003. Июль – сентябрь. № 3. С. 80.

3. Поляков Ю. Битва за память // Литературная газета. 2005. № 19. С. 2.

4. Там же.


М.Л. Старченко

Профессор И.И. Аносов о революции и Гражданской войне


Российская революция по своим масштабам и потрясениям в ряду всех революций самая страшная и ужасная. В водоворот событий были вовлечены все без исключения социальные слои и группы населения. Перемены коснулись всех сторон жизни страны в целом и каждого человека в отдельности. Невиданные разрушения, огромные материальные, духовные и людские потери – вот следствие событий тех лет.

Еще в ходе самой революции 1917 г. и последовавшей за ней Гражданской войны возникла необходимость осмысления того пласта произошедших событий с целью дать им оценку, раскрыть их сущность. Этот период российской истории богат разными историческими источниками: многие современники тех событий вели дневники, впоследствии написали мемуары. Были среди представителей русской интеллигенции и те, кто по ходу событий высказывал на страницах газет свое мнение о происходившем. Одним из тех, кто активно печатался в сибирских газетах, был профессор Томского университета, доктор права Иосиф Исаевич Аносов.

Находясь в годы революции и Гражданской войны в Томске, И.И. Аносов развил активную публицистическую деятельность. Его статьи регулярно появлялись во многих сибирских газетах.

Приветствуя крушение самодержавия в феврале – марте 1917 г., И.И. Аносов высказал предположение, что Россия пойдет по пути демократизации семимильными шагами. Однако по мере развития событий энтузиазм сменился ощущением надвигающейся анархии и краха. В одной из своих статей он писал: «Что ни говори, а наиболее свободным временем в нашей революции было именно правление первого временного правительства. А потом пошло кое-что демагогическое, но не демократическое. Проекты Переверзева, демагогия первых дней Скобелева, угодничество перед советами, политика Чернова – все это не совсем то»1.

После октябрьских событий И.И. Аносов открыто заявил о себе как решительный критик революции, противник социализма. Главной задачей для себя он ставил борьбу с большевиками до полного их уничтожения и отвергал всякую возможность соглашения с ними. Большевики были для него «немецкими шпионами» и предателями России и её будущего. И если Февраль он воспринимал как «освежающую грозу», то Октябрь явился для него, говоря словами П.Б. Струве, «национальным банкротством и мировым позором»2.

По его мнению, Октябрьская революция, погубившая армию, повлекшая за собой экономический и политический хаос, вернула Россию к XVII, а в какой-то степени – к XVI в., поэтому по сути своей явилась антипатриотическим, противонациональным и противогосударственным бунтом, спонсированным германским Генеральным штабом, продолжением мировой войны.

И если для большевиков Октябрьская революция имела всемирное значение как событие, увенчавшееся переходом к новой, совершенной формации – коммунизму, то для И.И. Аносова она имела значение лишь потому, что стала на деле фактическим опровержением жизнеспособности социалистического учения, крахом его реальности. «Большевики, – писал он, – благодаря ли своему невежеству, благодаря ли своей продажливости, работе на заказ – это в данный момент все равно – вскрыли кое-какие дефекты в привычных догмах социализма, кое-что, бывшее тайным, сделали явным»3. По его мнению, революция не принесла никаких общественно значимых результатов, кроме разрушений и смертей.

С начала Гражданской войны и последовавшего свержения власти большевиков на значительной территории России И.И. Аносов горячо приветствовал освободительную борьбу против, как он выражался, «предателей России». Став ярым сторонником Белого движения, он искренне верил в его победу. Он, в частности, писал: «Что бы ни говорили о невозможности создания русской армии, о глубоком разврате, внесенном пропагандой в душу русского народа, отрицать совершенно возможность появления более или менее значительных русских сил не приходится. Война может продлиться еще год или два… А во что выльется за это время русская армия, вряд ли кто сможет предсказать. Офицеров много, обученного народа тоже – и, если в душе народа всколыхнутся, наконец, чувства любви к родине, – да и просто чувство самосохранения – он сможет подарить миру не один сюрприз. То, что было
в XVII в., может повториться и в XX в.»4

Эта война для И.И. Аносова была не столько гражданской, сколько логическим продолжением мировой войны, потому что, считая большевиков ставленниками немцев, он мыслил, что следом за уничтожением советской власти последует возвращение России в Антанту и продолжение войны против Германии.

И.И. Аносов приветствовал переворот 18 ноября 1918 года и приход к власти адмирала
А.В. Колчака. Он был убежден в необходимости установления единой всероссийской власти, где бы не было всякой «говорильни». Аносов в одной из своих статей писал: «Затем началось формирование всероссийской власти, создана была Директория, по самой конструкции обреченная на гибель. Каждую минуту можно было ожидать резкого столкновения боровшихся политических сил. Переворот 18 ноября был совершен без особых затруднений… Мы берем дату 18 ноября и констатируем, что эта дата была исторически неизбежной и решающей в судьбах всей страны. Немного более чем за полгода Россия успела сделать чудо после того развала в армии и порядке, которым она обязана большевизму, давшему “дерзость злодеяния” худшим элементам нашего… народа»5.

С восторгом И.И. Аносов принял новость о возможности объединения не только сил Сибири, но о создании единого антибольшевистского фронта во главе с А.В. Колчаком, считая это объединение белых фронтов большим шагом вперед для скорейшего свержения большевистской диктатуры. Приемлемыми кандидатурами на пост главнокомандующего и Верховного правителя считал не только А.В. Колчака, но и А.И. Деникина, потому что видел неоспоримый успех Юга в борьбе с большевиками, особенно в конце 1919 г., когда А.В. Колчак стал терпеть поражения. «Мы теперь, – писал он, – знаем историю Добровольческой армии довольно подробно; знаем, что и на их долю выпадали порой тяжелые дни, пожалуй, потяжелее, чем переживаемые нами. Но все-таки общий итог побед и поражений складывается в пользу этой армии и она, правда, медленно, но верно движется к своей цели»6.

Важное место для И.И. Аносова занимал вопрос о формах борьбы с большевизмом. Наиболее острым, по его мнению, был вопрос о вооруженной интервенции. Он неоднократно указывал на нежелательность такой интервенции, предупреждал об опасности доверять судьбу России иностранцам, хотя и не отрицал необходимость военной помощи союзников белым армиям. «Во всяком случае, – подчеркивал он, – рассчитывать на широкую интервенцию в смысле посылки больших масс войск для борьбы с большевиками не приходится. Да это, пожалуй, и лучше. На территории Европейской России дело борьбы с совдепией как будто налаживается, и при некоторой помощи оружием и снабжением мы, вероятно, сумеем стать на ноги сами. Сибирь не одинока в борьбе с империей Троцкого»7. Не только внутренними силами, считал он, должна быть низвержена советская власть, а весь мир должен приложить все свои силы для уничтожения большевизма и всего, что ведет к нему8.

В своих статьях И.И. Аносов писал об огромных жертвах, вызванных войной, о моральном упадке не только среди рядовых солдат, но и среди главного командования. Но поражения белых армий не отнимали у него оптимизма и надежды на скорейшее освобождение России от большевиков, даже тогда, когда Красная армия брала Омск, когда крах Белой Сибири был неизбежен. Он продолжал писать о всемирной опасности, которая исходила от большевизма, о необходимости его уничтожения, призывал народ сплотиться в борьбе с врагами. «Наше выстроенное на песке здание зашаталось и угрожает рухнуть, – с горечью писал он. – Мы, как кажется, окончательно готовы извериться в себя и свое дело. Уже приходилось слышать голоса, осуждающие прошлогодний переворот, утверждающие, что лучше было бы не трогать большевиков. Какой же выход из положения? … Надо всем сверху донизу проникнутся сознанием величия и необходимости нашего дела. При нашем нынешнем настроении мы побеждены, еще не начиная битвы. Веру в победу, веру в себя нам надо найти, где бы то ни было, хотя бы в самом отчаянии… потому что победа для нас единственная возможность спасения»9.

Будущее России И.И. Аносов видел в возвращении к ее истокам, к цивилизованным началам, пробивавшим себе дорогу в предреволюционную эпоху, к частной собственности, политической и экономической независимости личности. Он был убежден в грядущем возрождении страны, ее народа. Какой будет эта Россия с точки зрения ее политического устройства, И.И. Аносов не мог точно предвидеть. Тем более он и не ставил перед собой такой сложной задачи; он верил в великую, свободную и единую Россию, где должен вскоре восторжествовать примат ценности личности, ее прав и свобод. «Тяжелый опыт доказал нам на практике всю непригодность нашего привычного отношения к идее национальной… Только Великая Россия может быть Свободной Россией. Эту истину мы купили ценой неслыханного позора большевистской власти, Брестского мира и других прелестей…»10.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Похожие:

Исторический факультет iconОлег Коробов Адвокатское образование «Мейер, Яковлев и партнеры», г. Волгоград Управляющий партнер
В 1992 г окончил исторический факультет Волгоградского государственного университета. В 1996 г. – юридический факультет этого же...
Исторический факультет iconПрограмма спецсеминара подвергается ежегодной модификации
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Исторический факультет
Исторический факультет iconМосковский Государственный Университет им. М. В. Ломоносова Исторический факультет
Петра Великого. Интересующая нас востоковедческая деятельность осуществлялась в нескольких направлениях, основные из которых прослеживаются...
Исторический факультет iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «самарский государственный университет» исторический факультет кафедра зарубежной истории
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Самарского государственного университета
Исторический факультет iconИсторический факультет
Цель вступительных испытаний: установить уровень освоения выпускниками знаний и умений по курсу истории в соответствии с требованиями...
Исторический факультет iconМосковский Государственный Университет имени М. В. Ломоносова Исторический факультет Кафедра истории южных и западных славян
Образование Болгарского национального государства. Сан-Стефанский прелиминарный договор. Контракция великих держав. Берлинский трактат...
Исторический факультет icon18. 04. 2008 г республиканская научно-практическая конференция «Жизнь и просветительская деятельность И. Я. Яковлева» (исторический факультет); 25.
Чувашский государственный педагогический университет носит имя Ивана Яковлевича Яковлева. Следуя заветам великого просветителя, педуниверситет...
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница