Исторический факультет




НазваниеИсторический факультет
страница14/27
В П Зиновьева
Дата конвертации08.02.2016
Размер3.63 Mb.
ТипДокументы
источникhttp://www.if.tsu.ru/Students/articles.doc
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27

Примечания

1 См.: Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952. С. 211-220.

2 Там же. С. 215.

3 Афганское разграничение. Переговоры между Россией и Великобританией. 1872-1885 гг. СПб., 1886. Ч. 2: Документы, относящиеся до переговоров между Россией и Англией по делам Средней Азии. С. 30-31.

4 Громбчевский Б.Л. Наши интересы на Памире. Н. Маргелан, 1891. С. 11-12.

5 Там же. С. 4.

6 Там же. С. 21.

7 Там же. С. 22.

8 Границы Китая: история формирования. М., 2001. С. 280.

9 Morgan G. Anglo-Russian rivalry in Central Asia 1810-1895. Padstow, 1981, P. 223.

10 Громбчевский Б.Л. Современное политическое положение Памирских ханств в пограничной линии с Кашмиром. Н. Маргелан, 1891. С. 50.

11 Громбчевский Б.Л. Наши интересы на Памире. С. 28.

12 Цит. По кн.: Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине XIX в. Ч. 1 // Труды Института истории АН Таджикской ССР. Душанбе, 1962. Т. 32. С. 283.

13 См.: Дюранд А. Созидание границы. СПб., 1905. С. 150-156.

14 См.: Громбчевский Б.Л. Наши интересы на Памире. СПб., 1891. С. 12-13.

15 Morgan G. Anglo-Russian rivalry in Central Asia 1810-1895. Padstow. 1981, P. 228.

16 Границы Китая: история формирования. М., 2001, С. 281.

17 Известия МИД. 1914. Кн. 14. Приложение. С. 58.

18 Там же. С. 58-59.

19 Известия МИД. 1914. Вып. 14. Приложение. С. 59.

20 Там же. С.58-59.

21 См.: Халфин Н.А. Присоединение Средней Азии к России... С. 400-402.

22 Там же. С. 403-404.

23 Цит. по кн.: Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине XIX в. Ч. 1 // Труды Института истории АН Таджикской ССР. Душанбе, 1962. Т. 32. С. 316.

24 Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952, С. 285.

25 Там же. С. 285-286.


А.Н. Кокуев

Проблема древневосточного деспотизма на примере

ближневосточных обществ


Впервые идея деспотизма была подробно обоснована Аристотелем. «Такого рода царская власть, писал философ,- есть как бы власть домохозяйственная: подобно тому, как власть домохозяина является своего рода царской властью над домом, так точно эта всеобъемлющая царская власть есть в сущности домоправительство над одним или несколькими государствами и племенами»1. В соответствии с этим власть на Востоке стала называться «домохозяйственной», от греческого слова «деспотес» (домохозяин), а восточное государство получило наименование деспотического. Согласно Аристотелю, такая власть «имеет то же значение, что и власть тираническая», а соответственно воспринимается полисным сознанием как отрицательное явление. Тем самым в античной и наследовавшей её западной традициях закрепилось преимущественно негативное отношение к государственной власти на Востоке.

Идея восточного деспотизма получает развитие в произведении французского путешественника Ф. Бернье, посетившего Индию и сделавшего ряд точных наблюдений в системе восточного государства2. Книга Бернье во многом открыла Восток для западной общественности того времени. Впоследствии не без этого открытия была подробно разработана целая концепция восточного деспотизма, автором которой явился французский просветитель Ш.Л. Монтескье. Восток был показан автором как царство поголовного рабства, а восточный деспотизм как ничем не ограниченный произвол царя-деспота, опирающегося только на репрессивные меры 3. Положения, изложенные в этой концепции, впоследствии в измененном виде перекочевали в марксизм, а затем надолго вошли уже в отечественную историческую науку.

«Эта модель всесильного и сверхцентрализованного государства на Востоке, осуществляющего тотальный контроль над обществом, была подвергнута основательной критике в ходе дискуссий об азиатском способе производства»4. В частности были высказаны идеи о том, что абсолютность власти была во многом условной и зависела от реального соотношения различных политических сил в стране; в идеологической сфере существовал ряд серьёзных ограничителей произвола царской власти. Однако отмеченные изыскания не стали доминирующими и традиционное содержание термина «восточный деспотизм» продолжает сохраняться в учебной и научной литературе вплоть до настоящего времени.

В современном университетском учебнике «История Древнего Востока» под редакцией
В.И. Кузищина, широко используемом студентами-историками, содержится следующая трактовка этого термина. «Система государственного управления, предполагающая неограниченную власть обожествлённого монарха, опирающегося на разветвлённый аппарат многочисленных чиновников, определяется как монархия деспотического типа, или древневосточная деспотия (от греческого термина "деспотес" - господин, которому противостоит термин "раб")5». Исходя из содержания термина, деспотизм- это власть господина над своими рабами; т.е. представленное определение полностью игнорирует все научные достижения в области изучения восточного государства и отправляет нас к изначальной трактовке этого термина Аристотелем.

В связи с многочисленностью трактовок деспотизма, попытаемся на основе различных подходов к пониманию государственной власти на Древнем Востоке определить её характер. Для этого необходимо обратиться к вопросу о восприятии этой власти самим древним человеком и вопросу взаимоотношения между собой различных политических институтов. Ограничу рамки исследования ближневосточным регионом.

Непосредственную социальную опору древневосточной государственной власти составляют различные политические элиты. Особое место среди них принадлежит местной аристократии. Деспотическая система власти, видимо, подразумевала не только подчинение всех элементов центру, но и то, что один из её элементов, имеющий внутри себя аналогичные отношения жёсткого соподчинения, мог сам в скором времени претендовать на роль центра, что, собственно, и происходило. В Древнем Египте существовали номовые аристократические династии, восходившие ещё к родовой знати и имевшие большое влияние и непререкаемый авторитет в своих номах6. Очень часто фараоны вынуждены были оставлять их во главе своих областей. Тем самым подготавливалась почва для будущего номового сепаратизма. Децентрализация системы управления постепенно усиливалась и доводила до того, что на территории единого государства возникали самостоятельные политические центры.

Степень подчинения номовой власти центральному аппарату на протяжении египетской истории была не одинаковой. В частности в период Среднего царства фараонам так и не удалось установить полный политический контроль над номами, во главе которых стояла всё та же местная знать.
В конечном итоге это привело к серии покушений на жизнь царя и убийству фараонов Аменемхета I и Аменемхета II. Насильственная смена династии случалась и ранее и вообще была характерна для Древнего Египта в конце очередного периода. Прекратить номовый сепаратизм удалось только в эпоху Нового царства, когда вследствие обширных территориальных завоеваний было создано четыре крупных региональных управления, значительно усиливших централизацию, а номархи были низведены до уровня рядовых чиновников. Однако такое положение вещей тоже не удалось закрепить, унитарность была вновь нарушена к концу эпохи.

Проблема взаимоотношения центральной и местной власти была также знакома и ахеменидскому Ирану, и здесь она имела свои особенности. Ахеменидская держава не представляла собой этнокультурного единства, что отражалось на её делении7. Нередко некоторые сатрапии, а также более мелкие области имели традиционные этнографические границы. Такая ситуация приводила к тому, что вся империя оказывалась в зоне потенциальной нестабильности.

Во главе персидских провинций стояли сатрапы, которые сосредоточивали в своих руках всю местную политическую власть и являлись по сути деспотами в миниатюре. Однако, будучи всё-таки только чиновниками, они стремились закрепить свой статус. Для ограничения их произвола была введена должность военачальников, с помощью которых Дарий строго разделил военные и гражданские властные функции на местах. Однако уже после смерти Дария I этот порядок строго не соблюдался. В V в. до н.э. и далее военачальники уже присваивали себе гражданские полномочия. В IV в. до н.э. обычным явлением стало, когда сатрапы наряду с гражданской осуществляли и военную власть, кроме того, со времён Ксеркса часто один сатрап мог управлять двумя провинциями, а то и более8. Чрезмерно широкие полномочия наместников приводили к тому, что они часто выступали виновниками сепаратизма, воюя друг с другом и даже с самим единоличным монархом9.

Если в Древнем Египте региональную власть возглавляла местная аристократия из древних номовых династий, то во главе персидских сатрапий и вообще госаппарата стояли преимущественно выходцы из родовой дворцовой аристократии. Это была социально-политическая опора царя, от её отношения по различным вопросам во многом зависела судьба страны. Естественно, мнение аристократии никогда не было однородно, и поэтому баланс тех или иных сил внутри нее определял внутреннее политическое состояние. Формой принятия решающего мнения, определяющего основной политический курс, служила борьба придворных группировок, логическим продолжением которой были бунты и усобицы.

На древнем Ближнем Востоке существовали также отдельные области Малой Азии, Сирии, Северной Месопотамии, которые достаточно проблематично вписывались в традиционные рамки деспотизма, но тем не менее официальной исторической наукой к нему относятся. Яркий пример этого – хетты. На протяжении истории, процесс централизации в государстве хеттов так и не завершился окончательно10. Государственный строй хеттов отличался известной рыхлостью, некоторыми чертами конфедеративности11. Все земли входили в состав хеттского государства на основе механизма договоров. Политическая история хеттов – это во многом постоянная борьба царя с родовой аристократией за установление абсолютной монархической власти. Противостояние царя и знати было настолько сильным, что выход был найден только в компромиссе этих двух сил. Он выразился в известном указе Телепину, вводившем строгий порядок престолонаследия и ставившим правителя под контроль аристократии12.

Помимо местной, большую роль в государственном управлении древневосточного государства играли жреческая и служилая аристократии. Например, в Ассирии за власть постоянно боролись две придворные группировки, условно называемые партиями войны и мира. Царская власть, также как и во многих других древневосточных деспотиях, теоретически, кроме воли богов, не была ничем ограничена. «Волю богов» выражали жрецы, т.е. определённая группировка знати. Царь был связан множеством ритуальных требований, а во всех сколько-нибудь серьёзных случаях полагалось обращаться к оракулам, т.е. к тем же жрецам»13. То же самое происходило и в Египте14. Содержание божественной воли определялось соотношением сил городской и жреческой знати и служилой военной и административной знати. Лавирование между различными аристократическими элитами и постоянное учитывание их интересов определяло границы деспотизма на древнем Ближнем Востоке.

Важной составляющей, которая определяла сущность и характер древневосточного правителя, являлись ряд определённых задач, призванных обеспечить долгое, благополучное правление. Основной задачей считалась забота о «справедливости», понимаемая в узком и широком смыслах.

Понятие «справедливости», или «истины», знакомо по всему древнему Ближнему Востоку. У египтян это была «маат», в Месопотамии аналогичные понятия «киттум» (правда) и «мишшарум» (справедливость), в древнем Иране существовала авестийская категория «аша». Смысл и происхождение этих понятий уходят в глубокую древность. В ходе разложения родоплеменных отношений происходит нарушение тысячелетнего порядка землепользования, сосредоточение земли в руках одной части общинников и обезземеливание другой. Такая ситуация неизбежно должна была рассматриваться «как нарушение древнего порядка – едва ли не всего миропорядка»15, считает В.А. Якобсон. Ответственность за это возлагалась на правителя, который выражал интересы богатой знати и был ещё, «с точки зрения всех общинников – преемник древних вождей общины, обязанный заботиться обо всех её членах в равной степени и не злоупотреблять властью»16. Тем самым в узком смысле справедливость понималась как социальная справедливость. Такое положение подтверждается документально частыми упоминаниями о следовании правителей божественным установлениям17.

Анализируя источниковый материал, можно говорить о том, что в восприятии древнего человека существовала целая концепция истины. В широком смысле это понятие представляло собой идеальную модель мироустройства, установленную самими богами, необходимым элементом которой было идеальное государство с соблюдением норм справедливости.

М.А. Коростовцев, ссылаясь на французского исследователя Моренца, характеризует египетскую маат как «надлежащий порядок в природе и обществе, который установил творец, а посему всё, что правильно и точно; вместе с тем это закон, порядок, справедливость и правда»18. Согласно мифологии, у египтян она возникает в период земного правления богов, и, как и в Месопотамии, земное мироустройство представляет собой зеркальную копию небесного, божественного, а посему единственно правильного устройства. Здесь происходит взаимодействие категорий истины и царственности, – формы восприятия государственной власти древневосточным человеком как некой сакральной божественной субстанции, дающей власть своему носителю. Понятия царственности и истины оказывались тождественными19.

Частые акцентирования в царских текстах на отдельные деяния правителей позволяет говорить о том, что ряд других задач также относились к истине. Среди них можно выделить такие как обеспечение плодородия, строительно-хозяйственная деятельность, обеспечение мира. Будет необъективным считать, что они сплошь пренебрегались, т.к. в подобных культурно-экономических условиях любая царская функция была неразрывно связана с поддержанием жизни. Строительная деятельность обусловливала существование ирригационной системы, поддержание урожайности обеспечивало огромную производительность сельского хозяйства, контроль над обезземеливанием крестьян сохранял стабильность в обществе и поддерживал его благополучие, военные действия способствовали мирному существованию страны и расширяли её пределы.

Согласно концепции истины, обладание царственностью было связано с выполнением ряда жёстких условий ритуального, церемониального и практического характера, а невыполнение этих условий вело к её утрате. Это был набор правил и традиций, которые и составляли истину. Существует вавилонское политическое сочинение «Зерцало правителя», где подробно перечисляются эти практические требования20.

Категория истины была неоспоримой, так как имела божественное происхождение, была установлена богами и обожествлялась. Конечно, история знает множество фактов нарушения этих «божественных установлений», однако всегда сдерживающим фактором выступало общественное мнение. В случае несоблюдения истины со стороны власть предержащих, народ имел право на восстание, что подтверждается многочисленными периодами упадка, характерными для всего древнего Ближнего Востока. «Своеволие в делах управления... объявлялось пороком, что влекло за собой осуждение и могло привести к потере трона и гибели монарха во избежание гибели самого государства»21. Имя такого правителя порой подвергали забвению на долгое время. Примером тому могут служить фигуры Навуходоносора, Набонида или Эхнатона.

Таким образом, на древнем Ближнем Востоке существовала жёсткая система нравственно-этических норм, столь же жёсткая, как и само государство, которая регулировала взаимоотношения царя и подданных. В эту систему необходимыми элементами входили обязательно соблюдаемые культ царя и его почитание, и функции и задачи царя, которые воспринимались как его обязанности и по сути таковыми являлись.

Уровень централизации власти в разных областях ближневосточного региона был неодинаков. Восточный деспотизм, в традиционной его трактовке, представляется идеальной моделью, к которой правитель мог стремиться, но не всегда достигать. В наибольшей степени к ней был приближен Египет в отдельные периоды своей истории; можно также вспомнить Двуречье периода III династии Ура. Скорей всего, мифологическим мышлением институт древневосточного государства только воспринимался как деспотический и на культурном уровне, безусловно, таковым и являлся, но в экономической и политической жизни имел серьёзные ограничения и не играл такой роли. В связи с этим требуется пересмотр традиционной трактовки понятия «восточный деспотизм».

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27

Похожие:

Исторический факультет iconОлег Коробов Адвокатское образование «Мейер, Яковлев и партнеры», г. Волгоград Управляющий партнер
В 1992 г окончил исторический факультет Волгоградского государственного университета. В 1996 г. – юридический факультет этого же...
Исторический факультет iconПрограмма спецсеминара подвергается ежегодной модификации
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Исторический факультет
Исторический факультет iconМосковский Государственный Университет им. М. В. Ломоносова Исторический факультет
Петра Великого. Интересующая нас востоковедческая деятельность осуществлялась в нескольких направлениях, основные из которых прослеживаются...
Исторический факультет iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «самарский государственный университет» исторический факультет кафедра зарубежной истории
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Самарского государственного университета
Исторический факультет iconИсторический факультет
Цель вступительных испытаний: установить уровень освоения выпускниками знаний и умений по курсу истории в соответствии с требованиями...
Исторический факультет iconМосковский Государственный Университет имени М. В. Ломоносова Исторический факультет Кафедра истории южных и западных славян
Образование Болгарского национального государства. Сан-Стефанский прелиминарный договор. Контракция великих держав. Берлинский трактат...
Исторический факультет icon18. 04. 2008 г республиканская научно-практическая конференция «Жизнь и просветительская деятельность И. Я. Яковлева» (исторический факультет); 25.
Чувашский государственный педагогический университет носит имя Ивана Яковлевича Яковлева. Следуя заветам великого просветителя, педуниверситет...
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Исторический факультет iconФакультет журналистики урфу
Официальный сайт департамента "Факультет журналистики" Уральского федерального университета им. Ельцина
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница