Антропологию




НазваниеАнтропологию
страница8/19
Дата конвертации12.12.2012
Размер2.93 Mb.
ТипКнига
источникhttp://edu.novgorod.ru/fulltext/423/NOVIKUL_25.rtf
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19

Понятие этнической общности
в культурной антропологии



Различное понимание сущности этноса не могло не отразиться и на представлениях исследователей о его характерных чертах.

Первые попытки определения основных параметров этноса относятся ко второй половине XIX века. При этом трактовка «этнического» была нередко весьма расплывчатой, что видно хотя бы из того определения, которое ему давал первоначально известный французский антрополог П.Топинар. «Под этническими признаками, − писал он, − разумеют все факты, вытекающие из соединения людей между собою, под влиянием какого бы то ни было побуждения: общественных нужд, выгоды, личного произвола или воинственных наклонностей» 1. В основе такого единства, по его мнению, лежали нормы, а позднее – законы, которые сплачивали людей. Необходимыми атрибутами «общественного быта» он называл материальную и духовную культуру, а также язык.

В это же время появляются и более четкие формулировки. Одни из них были объективистскими, другие – субъективистскими, что позволяет говорить о достаточно раннем возникновении двух основных подходов к понятию этноса. Примером объективистской трактовки является определение русского ученого и общественного деятеля А.Д.Градовского, который в работе «Национальный вопрос в литературе и искусстве» (1873) понимал под народностью совокупность лиц, связанных единством происхождения, языка, цивилизации и исторического прошлого 2. Сходная формулировока принадлежит французскому антропологу Дж.Деникеру. По его мнению, под «этническими группами» понимаются «народы», отличающиеся друг от друга прежде всего языком, образом жизни и поведением 3.

Второй подход развивает в работе «Что такое нация?» (1877) известный историк и литератор Э.Ренан. В ней он последовательно рассматривает признаки, которыми можно определить нацию. Он заявляет, что этнос (нацию) нельзя отождествлять ни с династией («США возникли без династии», «свержение короля … не поколебало существования французской нации»), ни с расой («первые нации Европы суть нации исключительно смешанной крови», ни с религией («можно быть французом, англичанином, немцем, будучи католиком, протестантом»). То же самое он говорит и в отношении языка: «язык не принуждает к единению, он, так сказать, только приглашает к нему... Желание людей жить вместе есть факт гораздо более важный, чем сходство языка, часто достигаемое путем изучения». Окончательный вывод Ренана сводится к тому, что этнос (нация) является прежде всего выражением духовного стремления определенной группы людей жить вместе, сохранять наследство, полученное от прежних поколений, и стремиться к общей цели. «Нация есть великая солидарность как результат священных чувств к принесенным жертвам и тем, кои в будущем еще будут принесены... Существование нации есть ежедневный плебисцит» 1.

В начале XX в. объективистский и субъективистский подходы были озвучены концепциями социал-демократов О.Бауэра и К.Каутского. Кстати, принципиальную разницу в подходах к этносу этих авторов заметил еще В.И. Ленин («Критические заметки по национальному вопросу», «О праве наций на самоопределение» 1913–1914 гг.), который обозначил предложенную Каутским теорию нации «историко-экономической», теорию же О.Бауэра осуждал как «психологическую» и даже «идеалистическую» 2.

Взгляды Бауэра на этнос были очень близки ренановскому пониманию. «Нация – это вся совокупность людей, связанная в общность характера на почве общности судьбы. На почве общности судьбы – этот признак отличает национальную общность от интернациональных общностей, профессии, класса, народа, составляющего государство... которые покоятся на однородности, а не общности судьбы...», − утверждает Бауэр 3.

К.Каутский считал определение Бауэра «либо очень расплывчатым, либо неверным». По мнению Каутского, главным признаком этноса (нации) является общность языка. «Если национальный характер не имеет никакого значения для совместной, общественной деятельности, − подчеркивал он, − то язык составляет первое – предварительное условие для этого. Люди, которые не говорят нашим языком и которых мы не можем понимать, стоят вне наших общественных отношений». Вторым важным условием является общность территории. «Подобно общности языка, и общность территории может вызвать целый ряд общих интересов, взглядов, впечатлений, которых не разделяют другие народы, живущие на другой территории, даже если бы они говорили на том же языке» 4.

Некоторые общественные деятели пытались преодолеть имевшиеся различия во взглядах на этнос, объединив объективистские и субъективистские характеристики. Одни пытались соединить их, не нарушая известной границы между ними. Так, известный русский публицист В.В.Водовозов, кратко рассмотрев употребление терминов «нация» и «народ» в некоторых европейских языках в начале XX в., писал: «Русское словоупотребление отличается еще меньшей последовательностью и точностью... Слово «нация» вообще звучит для нас как слово иностранное, недостаточно усвоенное русским языком и до сих пор ему чуждое. Вместо него мы почти безразлично употребляем термины «национальность» и «народность»... обозначая ими совокупность людей, объединенных общностью исторического происхождения, культуры, языка или, по крайней мере, национального самосознания» 1.

Чисто механически соединил эти группы признаков И.Сталин. По его мнению (1913), этнос (нация) – это «исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» 2. Как видим, здесь соединены два признака по К.Каутскому (общность языка и территории) с признаком по О.Бауэру (общность психического склада или национального характера). Затем, к ним добавлен собственно «сталинский» признак − общность экономической жизни. Именно эта трактовка стала на несколько десятилетий определяющей для российской науки, «не замечавшей» других мнений.

Промежуточную позицию можно наблюдать и во взглядах М.Вебера, предлагающего именовать этническими группами «те группы людей, которые поддерживают субъективную веру своего общего происхождения, исходя из физического сходства или обычаев, либо того и другого, или исходя из памяти о колонизации и эмиграции». Правда, в отличие от предыдущих, акцент в данном случае делается на субъективной, а не объективной стороне проблемы 3.

В первой половине XX века по-прежнему сильные позиции имело объективистское понимание этноса. Таким, в частности, является понимание характерных черт этноса С.М.Широкогоровым (1887–1939 гг.), развиваемое им в 1920–30-х гг. Согласно данному им определению, «этнос есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освященных традицией и отличаемых ею от таковых других» 4.

Удивительным образом данное определение перекликается с определением Ю.В.Бромлея, данное им в 1970–80-х гг. Этнос, по Бромлею, может быть определен «как исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая межпоколенная совокупность людей, обладающих не только общими чертами, но и относительно стабильными особенностями культуры (включая язык) и психики, а также сознанием своего единства и отличия от всех других подобных образований (самосознанием), фиксированном в самоназвании (этнониме)» 1.

Нередко в литературе можно встретить мнение, будто определение Бромлея стало обязательным для советских исследователей. Однако это далеко не так. В рамках этого объективистского подхода к пониманию природы этноса имелись немалые расхождения. Одни авторы (Кушнер П.И., 1951) в качестве главных признаков этноса называют язык и культуру, другие добавляют к этому территорию и этническое самосознание (Чебоксаров Н.Н., 1967; Козлов, 1974), некоторые указывают, кроме того, на особенности психического склада (Козлов, 1967); антропологические особенности (Чистов, 1972; Артановский, 1977); общность происхождения (Шелепов, 1968; Токарев, 1964), а также государственную принадлежность (Токарев, 1964).

Широкое распространение в зарубежной науке второй половины XX века субъективистского взгляда на этнос привело к появлению множества определений, делающих упор на субъективные факторы. При этом часть исследователей понимают под ними факторы внутригруппового, другие – межгруппового характера.

У первых среди признаков − и групповая идентификация, и чувство «мы», и сознание народности (peoplehood), и солидарность(Исаив, 1974). По мнению американских ученых Л.Варнера и Л.Срола, термин «этничность» может быть применен к любому лицу, который сам, или его считают, членом группы с определенной культурой и который принимает участие в деятельности группы» (1945). Еще больший акцент на субъективной стороне проблемы делают Т.Шибутани и К.Кван, считающие, что «этническая группа состоит из лиц, которые постигают себя как некий вид; данные лица объединены эмоциональными связями и стремятся к сохранению их типа» . Близка к этой точка зрения канадских социологов P.Бретона и М.Пинарда, которые утверждают, что личность объединяется с этнической единицей эмоциональными и символическими связями (1960). По мнению В.Мюльмана, этнос – это «единство, самоосознаваемое людьми» 1. Во многом близкой является и позиция М.Маже, рассматривающего этнос как «совокупность физических лиц, которые коллективно и бессознательно приписывают себе определенные ценностные характеристики» 2.

Ряд исследователей (Ф.Барт, E.К.Френсис, Р.Колен, Дж.Мид-длетон) указывают на особую роль в формировании этнических свойств «этнической ситуации», «межэтнических контактов», т. е. межгрупповые факторы 3.

Правда, лишь некоторые ученые ограничиваются утверждениями об исключительно эмоциональных или символических связях в этносе. Гораздо чаще исследователи отмечают и объективные признаки принадлежности к этносу, а также условия их возникновения. Среди условий возникновения чаще всего называется общность предков, географического или государственного (национального) происхождения. К примеру, Т.Шибутани и К.Кван (1965), делая упор на веру в общее происхождение, обычно основанную на мифах или частично фиктивной истории, подчеркивают и ряд объективных черт: за редкими исключениями, члены этноса говорят на одном языке, либо по крайней мере понимают язык друг друга и обладают общим культурным наследием. Из-за эндогамности таких общностей отмечается тенденция к их внешнему сходству. Сходные взгляды выражает Ф.Барт, считающий, что определяющим признаком этой единицы выступает не столько культурное тождество составляющих ее индивидов, сколько сознание этого тождества (1975). По мнению Т.Шибутани и К.Кван, «Этнические категории − субъективны, поскольку они существуют только в мышлении людей, однако они не субъективны в том смысле, что человек может объявить себя, как угодно. Эти категории объективны, так как они являются прочно закрепленными верованиями, разделяемыми большим количеством людей, и они объективны, поскольку существуют независимо от желания отдельных индивидов» 4.

Позиция ряда авторов является еще более двойственной, по сути промежуточной, объединяющей в себе субъективные и объективные факторы. Сочетание указанных факторов при характеристике этноса прослеживается у французского социолога Г.Николя (1973). Весьма определенно фиксирует роль этих двух начал для этноса П. Л. ван ден Берге. По его мнению, этническая группа всегда является продуктом взаимодействия объективных и субъективных факторов. Нередко в качестве важнейших факторов, наряду с субъективными, называется культура и культурные традиции. Так, согласно определению этноса (этнической группы) Г.А. и А.Г. Теодорсонов, это группа с общими культурными традициями и с чувством тождественности (1969). Общность культуры, отмечает Т.Парсонс, является, вероятно, наиболее важной общей чертой этнической группы (1975). В.В.Исаив характеризует этническую группу «как непроизвольную группу людей, обладающих общей культурой или относящихся к потомкам таких людей, которые самоотождествляются или при отношениях с иными лицами причисляют себя к общей непроизвольной группе» (1974) 1.

По мнению Н.Глазер и Д.П.Моунихан (1975), этническая идентификация базируется на таких факторах, как различия в религии, языке, государственном (национальном) происхождении. Нередко указывается также наличие особенного стиля их жизни. Иногда отмечается наличие у этноса особых социальных институтов. В число признаков этнической группы включается и территориальная обособленность. Наряду с социокультурными факторами в числе оснований для выделения этноса нередко называются расовые или просто физические признаки людей 2.

Даже такой далеко не полный обзор точек зрения показывает, что современная наука не располагает общей методологией исследования и интерпретации этноса. Какой подход и какие характеристики этноса из перечисленных в обзоре отечественной и зарубежной литературы следует признать самыми объективными?

Вероятно, наиболее правы те исследователи, которые постулируют невозможность дать единый критерий выделения этноса среди других сообществ. Правда, к ним нельзя причислить самых радикальных. «У нас нет ни одного реального признака для определения любого этноса как такового, − указывает, например, Л.Н.Гумилев, − … Все перечисленные признаки определяют этнос «иногда», а совокупность их вообще ничего не определяет» 3.

Более взвешенно излагает свои взгляды на этот счет Р.Наролл. Он предлагает в каждом конкретном случае учитывать различные факторы: самосознание (если оно есть), сознание общности происхождения, формы брачно-семейных отношений, религию, а главным образом – языковое тождество и территориально-организационную обособленность 4. Сходное мнение, что ни один из признаков этноса не является непременным, высказывалось и отечественными исследователями. «Этническая общность есть такая общность людей, − говорит, например, С.А.Токарев, − которая основывается на одном или нескольких из следующих видов социальных связей: общности происхождения, языка, территории, государственной принадлежности, экономических связей, культурного уклада, религии (если последняя сохраняется)» 1.

Яркую иллюстрацию спорности «самых характерных» признаков этноса (общности языка, происхождения, культуры) представляют аргументы классиков – О.Бауэра и К.Каутского. «Что такое нация? – вопрошает О.Бауэр. – Представляет ли она собою группу людей, отличающихся общностью происхождения? Но итальянцы происходят от этрусков, римлян, кельтов, германцев и сарацинов, современные французы – от галлов, римлян, бриттов и германцев, современные немцы – от германцев, кельтов и славян. Есть ли это общность языка, которая объединяет людей в нацию? Но англичане и ирландцы, датчане и норвежцы, сербы и хорваты говорят на одном языке, не представляя собой, однако, единого народа...». Говоря об общности территории, он замечает: «Так как территориальное обособление приводит к распадению наций, то общность территории есть несомненно одно из условий существования нации, но лишь постольку, поскольку она необходима для общности культуры... является условием общности судьбы» 2.

Последний признак, по мнению О.Бауэра, и есть главный ответ на поставленный вопрос. «Нация, − считает он, − это вся совокупность людей, связанная в общность характера на почве общности судьбы. На почве общности судьбы – этот признак отличает национальную общность от интернациональных общностей, профессии, класса, народа, составляющего государство... которые покоятся на однородности, а не общности судьбы... Вся совокупность отличает нацию от группировок внутри нее, не имеющих самостоятельного культурного развития» 3.

К.Каутский в своих построениях исходит из совершенно иных представлений. В противовес Бауэру он пишет: «Общность судьбы свойственна каждому общественному образованию; каждое общество имеет ведь общую судьбу и общие традиции – как род, община, государство, так и цех, партия и даже акционерная компания. И многие из этих образований представляют собой тоже некоторое культурное единство, строятся на общей культуре своих сочленов, которым они в свою очередь тоже сообщают общую культуру. А общность судьбы и культуры может, со своей стороны, легко создать и общий характер, как в роде, так и в городе, а также и в цехе или касте, даже в партии, если она достаточно долго функционирует и представляет собой классовую партию, которая стоит в резком противоречии к остальным партиям и классам. Но с другой стороны, общность судьбы и культуры какой-нибудь человеческой группы не составляет ничего, что бы строго отделяло одну нацию от другой. Немецкого и французского швейцарца, несмотря на различие их национальностей, объединяет гораздо более тесная общность их судьбы и культуры, чем немецкого швейцарца и жителя Вены или голштинца» 1.

Таким же образом Каутский критикует и понятие «национального характера», о котором «...с тем меньшим основанием можно говорить, чем более многообразны те условия, в которых живут отдельные части нации, чем различнее, например, у них географические условия − равнины и горы, внутренность материка и морской берег − и чем дальше ушло разделение труда и классовое расслоение общества (на сельское хозяйство и промышленность, на крупные города и деревни, образованных и необразованных и т. д.), наконец, чем более различен темп общественного развития для отдельных частей нации, что приводит, например, к такому положению, когда в одних частях нации − полуфеодальные отношения, а в других − высокоразвитый капиталистический способ производства» 2.

Как показывают современные исследования, не может выступать в качестве достаточного признака для выявления этнической специфики и самосознание, на который делают упор многие зарубежные исследователи. Во-первых, а чем в этом случае будут отличаться этнические общности от других (профессиональных, конфессиональных и т. п.). Определение типа этнос – это «единство, самоосознаваемое людьми», не дает такого разграничения. Ибо под это определение попадают абсолютно все виды социальных общностей, включая группы, которые существуют непродолжительное время (не более одного поколения).

Во-вторых, достаточным признаком принадлежности, например, к конфессиональной общности является не просто осознание себя христианином, евреем или мусульманином, а и принятие определенной религии, в том числе культа и неких правил поведения. Конечно, можно тешить себя иллюзией, что являешься православным только потому, что считаешь себя таковым. Но никто из окружающих не будет видеть в тебе единоверца до тех пор, пока твое поведение и поступки не станут соответствовать принятым нормам! Признаком принадлежности к языковой общности является обладание тончайшими нюансами понимания и произношения языка, а не просто умение читать и понимать чужую речь, пусть даже и в совершенстве.

Безусловно, не совсем прав Е.М.Колпаков, утверждавший: «Невозможно, чтобы десятки миллионов людей вдруг стали считать себя объединенными в группу без достаточных на то оснований» и одновременно добавлявший к этому: «И тем не менее это реальность» 1. Неубедительна и попытка исследователя совместить эти части путем обнаружения объективных основ общности только в прошлом 2. Единство в прошлом необходимый, но недостаточный для постоянного воспроизводства этноса признак! Вероятно, ощущая присутствие, наряду с субъективными, и объективных признаков, Е.М.Колпаков помещает их в периоды рождения и становления этноса. «Если в период сложения этноса на первый план выступает, как правило, общность происхождения и территории, − указывает автор, − то впоследствии в этой роли сменяются в разном порядке общность культуры, языка, идеологии (религии), социального и политического устройства, подданство определенному правителю и т. п. – в зависимости от ситуации» 3. Затем это объективное единство исчезает, а его место заступает этническое самосознание, «которое уже не отражает какое-либо существующее единство, а само вместе с этнонимом становится единственным определяющим признаком. Тогда появляется возможность осознания любых признаков как этнических». Автор подчеркивает иллюзорность в этот период жизни этноса объективных признаков: «они потому и становятся этническими признаками, что осознаются людьми как таковые» 4. Однако это выглядит спорным: во-первых, далеко не любой признак может быть этнодифференцирующим, а лишь некоторые из них; и, во-вторых, утрата значительной части этнических маркеров характерна только для современной индустриальной цивилизации, т. е. является в любом случае не всеобщей, а локальной истиной.

Итак, чем обусловлен весь этот разнобой в характеристике этноса в отечественной и зарубежной научной литературе? В немалой степени многозначность обусловлена сложностью самих этих объектов. Немалую роль в расхождениях играют и различия познавательно-методологического плана. Исследователи нередко ограничивались либо фиксацией внешних свойств этносов, либо выделением одной из характерных черт, либо простым перечнем нескольких из них. Наконец, имеющийся разнобой связан и с терминологическими проблемами; что одна и та же терминология нередко используется для обозначения разных этносов: одни исследователи пытаются охватить формулировкой все народы мира, другие − только первобытные или средневековые, третьи – этносы Нового времени.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19

Похожие:

Антропологию iconПедагогическая антропология
Лекция первая. Введение в педагогическую антропологию

Антропологию iconГлобалистика и антропология
Глобалистика игнорирует антропологию, так можно в грубых чертах резюмировать господствующие установки

Антропологию iconМ. И. Григорьева Пермский государственный университет
В связи с этим представляется возможным рассмотреть философскую антропологию как науку, раскрыть её особенности и определить её значение...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©kzdocs.docdat.com 2012
обратиться к администрации
Документы
Главная страница